
Sign up to save your podcasts
Or


В начале XX века археология на Ближнем Востоке существовала рядом с разведкой, войной и борьбой великих держав за влияние.
Лоуренс, Белл, Хогарт, Оппенгейм – исследователи древности, которые одновременно оказываются внутри большой политики.
Потому что управление древностью – это еще и управление памятью: кто раскапывает, кто вывозит, кто хранит и кто решает, как будет рассказано прошлое.
Обо всем этом с вайбом Ближнего Востока начала XX века в новом выпуске.
Разбираем еврейское רָקִיעַ (rāqîaʿ): от корня רקע и библейских параллелей до греческого στερέωμα и привычной нам «тверди».
Мы привыкли читать этот текст как рассказ о сотворении мира. Но что, если древний автор говорил не только о происхождении материи?
Что, если творение – это прежде всего превращение хаоса в порядок: через разделение, имя и функцию?
Что, если за образом Творца стоит древний образ царя, который устанавливает границы мира и побеждает силы хаоса?
И почему человеческий царь в древнем мире считался посредником между небом и землей?
Разбираем текст, язык и политическую антропологию древнего Ближнего Востока.
В этом выпуске мы проведем лингвистическое расследование и разберем, почему греческое слово χριστός невозможно понять вне исторического контекста и как за одним словом скрывается целый мир представлений о Мессии, царской власти, политической борьбе и реальности Иудеи эпохи Второго Храма.
Иногда достаточно внимательно прочитать одно слово, чтобы увидеть текст совершенно иначе.
Лондон, 1872 год.
Бывший гравер по банкнотам Джордж Смит сидит среди тысяч глиняных табличек из библиотеки Ашшурбанипала.
И вдруг среди них находит историю, которая изменит представления людей о древнем мире.
На табличке был рассказ о Великом потопе.
Но это была не Библия.
Это история Джорджа Смита – человека, который помог древней Месопотамии вновь заговорить спустя тысячи лет.
О ней поговорим в этом выпуске.
From the publisher's feed