Лучше всего на каторге было быть революционером, к которым даже обращались на «вы». Хуже всего бесправной «шпанкой», которых в камере мог безнаказанно ограбить «иван». Условия были разные, пока одни каторжане даже строили свои собственные дома и жили с семьями за казенный счет, узники Шлиссельбурга сходили с ума от абсолютной тишины и бездействия.