Владимир Малявин продолжает рассказ о важнейших положениях китайского миропонимания. Судьба его определена идеей творчества как последовательного рассеивания форм, в котором единичное совпадает с единым, а единое выступает как некий невидимый стержень, или нить, пронизывающая все планы бытия.