Советское прошлое успешно прижилось в настоящем. Порой мы даже не замечаем, как много советского вокруг – в государственной и оппозиционной риторике, массовой культуре и авторском кино, даже в современной музыке. При этом прорастая в повседневность, советское переживает своеобразную «колонизацию», становясь объектом присвоения. Что же все-таки происходит с этим наследием – ностальгия по прошлому, попытки реставрации нормативной для него системы ценностей, или нечто иное, не подходящее под готовые описания? В дискуссии мы поговорили подробнее о феномене ретромании, об увлеченности настоящего недавним прошлым и поспорили, лишает ли эта завороженность нас возможностей построения разного, а не только постсоветского, будущего.

Модератор:

Мы живем в мире, который требует от нас определенности: кто мы, где мы, куда мы идем, во что мы верим. Выбирать приходится постоянно – например, между «локальным» и «глобальным», «Западом» и «Востоком», «метрополией» и «окраинами». Однако эти навигационные координаты слишком просты, чтобы вместить весь наш опыт. И они слишком топорны, чтобы стать опорой внятного гражданского самоопределения в постоянно меняющейся современности. Наконец, они слишком стары, порождены миром империй и останков авторитаризма, чтобы работать сегодня.