Заповедная Россия

Длинные лапы, уши размером почти в полголовы - в жару работающие как кондиционер, умение шипеть на врагов и закусывать скорпионами. Веса - меньше полкило, а пользы для степи - на целую тонну. Это ушастый еж, зверек, которого до недавних пор в донецких степях не видели более 20 лет! То, что его удалось вернуть в дикую природу ученые считают настоящим чудом.

…И это чудо - дело рук человека! Для успешного осуществления проекта «Возвращение ушастого ежа» специалистам пришлось построить целый жилой комплекс с зимними вольерами с подогревом и провести четыре экспедиции, чтобы найти и безопасно перевезти животных. В результате, в природу уже вернулись два десятка ушастых. Среди них даже появились свои «звезды» - ежиха Марфа, которая дала первое потомство и еж Генри, который во время перевозки так ловко спрятался в панели автомобиля, что доставать его оттуда пришлось полтора часа. 

За что ушастого ежа прозвали степным «дирижером»? Почему для экопросвещения нам нужен ежиный «Дом-2»? И кого еще ученые хотят вернуть в Хомутовскую степь? Рассказывает директор Центра развития национальной культуры и эколого-просветительской деятельности «Александровский сад» Александр Краснощеков.

Меховой шарик с вечно недовольным лицом — первое, что представляешь, когда слышишь «манул». На самом деле этот зверь – вовсе не милый мемный котик, а суровый специалист по выживанию. У него своя тактика: чтобы не замерзнуть в сорокаградусные морозы надо стать пушистее всех (на одном квадратном сантиметре — 9 тысяч шерстинок), набрать до 30% веса и месяцами почти не двигаться, чтобы сберечь силы. Это не лень — это стратегия.

И тем не менее, с каждым годом популяция манула тает. Сегодня в Забайкалье осталось примерно 3,5 тысячи палласовых котов — это в 3–5 раз меньше, чем еще 30 лет назад. Степь теряет своего главного хранителя по самым разным причинам: от пожаров до проблем с кормовой базой. А если нет грызунов — нет и котят: в голодный год самка не рискует приносить потомство. 

Что на самом деле скрывается за милыми мемами про «толстенького котика»? Почему попытка выкормить малыша манула молоком домашней кошки может обернуться трагедией? И как фотоловушки и искусственный интеллект помогают разглядеть то, что десятилетиями оставалось невидимым? Рассказывает  методист отдела экологического просвещения заповедника «Даурский» Татьяна Горошко.

Всего две фотографии за годы наблюдений: статус одного из самых скрытных животных нашего времени по праву получает благородный олень! Точнее, одна из его популяций, обитающая в Виштынецком лесу Калининградской области. Прятаться от людей заставила сама жизнь:  благородный олень долгие годы был желанным трофеем охотников.

Оленья скрытность сегодня — большая проблема для ученых. Популяция живет рядом с границей: из-за барьеров и заборов животные не могут встречаться с сородичами из соседних лесов. Из‑за этого им грозит близкородственное скрещивание и возможное вымирание. А исследователи, тем временем, даже не знают, сколько всего осталось  оленей и что там с их генами. Остается рассчитывать только на «улики», которые оставляют сами животные: сброшенные рога, шерсть, следы. Да еще на редкие кадры фотоловушек и лесные аудиозаписи. 

Что могут рассказать старые рога, которые раньше использовали как вешалки? Как специалисты учатся различать голоса оленей? И почему без опыта старожилов и подсказок местных жителей даже самая современная техника почти бесполезна? Рассказывает начальник отдела экологического просвещения и туризма национального парка «Виштынецкий» Амаль Самерханова. 

Арктика — не просто край земли. Это хрупкий мир, где погода меняется каждые полчаса, зато следы от вездехода зарастают целые сто лет. Отчетливее всего эта хрупкость видна на мысе Челюскин — самой северной материковой точке Евразии. Время здесь будто застыло: до сих пор лежат бочки из‑под топлива, привезенные еще в советские годы, а среди ржавого железа прячутся уникальные артефакты — например, остатки единственного в мире плавающего танка Т‑37.

Именно в этом суровом краю волонтеры проекта «Чистая Арктика» возвращают природе то, что у нее забрали десятилетия назад — первозданную чистоту. Эта работа по-настоящему важна: ведь арктический регион — огромный природный регулятор климата всей планеты. 

Команда проекта объединяет людей из очень разных миров. Они занимаются не только "уборкой". Кардиохирург проводит в арктическом лаком лагере занятия по первой помощи, художник дает уроки живописи, летчик-космонавт заряжает своим азартом, а «серебряные волонтеры» следят за безопасностью и помогают выстраивать быт. Став участниками экспедиции «Мыс Челюскин. Чистая Арктика», все они не просто принесли пользу природе, но и  получили незабываемые впечатления - в том числе от встречи с белыми медведями.  

Как за 90 лет в Арктике накопились тысячи тонн отходов — и почему убирать их нужно не везде и не всегда? Почему лишайники — это не просто растения, а индикатор здоровья всего региона? Что лежит в «тревожном чемоданчике» любого волонтера и какие артефакты нашли на краю земли? Рассказывает руководитель Общественного экологического проекта «Чистая Арктика» Андрей Нагибин.

Получается, киты помогают нам дышать. Больше китов — больше кислорода. Но вместо того, чтобы быть благодарным этим гигантам, люди начали на них охотиться: в недавнем прошлом китобойный промысел уничтожил до 85% популяций. Некоторые виды и сегодня находятся на грани: например, японских китов осталось всего около 450 — меньше, чем тигров. И почти у каждого на теле – белые шрамы: следы от рыболовных сетей и веревок. Но они они остаются только у тех, кто сумел выпутаться… 

Чтобы понять, как спасать китов, ученым нужны точные данные: сколько их, где они обитают, как живут и размножаются. Специалисты, которые десятилетиями ведут наблюдения, узнают своих подопечных буквально «в лицо»: по цветным пятнам, хвостам, тем же шрамам. И даже дают им имена. Так, в сахалинском каталоге, который ведут уже 30 лет, есть серые киты Чиполлино, Саша, Оля, Вова, Псевдопират… 

… И за каждым таким именем – своя история. Например, самка Лена трижды приносила детенышей от кита Пончика. Узнать об этом — редкая удача для исследователей, ведь шансы встретить одну и ту же пару несколько лет подряд очень малы. 

Почему серый кит четыре месяца вообще ничего не ест? Что нужно, чтобы создать безопасные зоны для китов? Могут ли они научиться избегать столкновений с судами? И что реально может сделать каждый из нас — даже если он никогда не бывал в океане? Рассказывает доктор биологических наук, член правления Совет

Все эти пернатые — подопечные проекта «Они не должны исчезнуть». В его поле зрения — 15 видов птиц: пять уже в федеральной Красной книге, еще десять вот-вот могут туда попасть. 

За их будущее бьются орнитологи и волонтеры — и делают это в сложнейших условиях. До мест гнездования нужно идти по топкому болоту в болотоступах: пять километров трясины — как десять по суше, только тяжелее. А потом еще построить на лесном островке тяжелую платформу для беркута или соорудить синичник для лазоревки — с летком ровно 28 миллиметров, — чтобы домик достался именно ей, а не бойкой соседке-синице. А еще составить карту водоемов, договориться с рыбоохраной, объяснить местным жителям, почему нельзя тревожить редких пернатых… и все ради того, чтобы у них был шанс восполнить популяцию!

Почему беркут не боится «человеческого духа» в новом гнезде и чем завораживают его брачные танцы? Зачем подорликов метят GPS-передатчиками и как пытаются бороться с сетями браконьеров? Рассказывает орнитолог Института проблем экологии и эволюции имени Северцова РАН, президент Русского общества сохранения и изучения птиц, руководитель проекта «Они не должны исчезнуть» Александр Мищенко.

Одна из причин вымирания — опасности, которые подстерегают кулика на пути к зимовке. Исчезают прибрежные болота, где можно отдохнуть и подкрепиться, а в некоторых местах птиц отлавливают, чтобы… съесть.  

Российские ученые очень стараются помочь лопатням не исчезнуть с лица земли. Даже сами выращивают за них птенцов! Но удастся ли сохранить редчайшего эндемика нашей страны – пока неизвестно.  

Кто и как дает куликам «Путевку в жизнь», сколько лет самой взрослой из известных пар лопатней,  зачем чукотские школьники признаются в любви миниатюрным птичкам и почему все-таки у лопатня клювик лопаткой  —  рассказывают старшие научные сотрудники Института географии Российской академии наук и ВНИИ «Экология» Елена Лаппо и Антон Иванов.

Но символы символами, а в реальности оба вида балансируют на грани выживания. Одна из причин в том, что эволюция выработала у них слишком мудреные механизмы брачной жизни, воспитания потомства, деления территорий. А у стерха еще и очень сложный характер, который частенько заставляет его вредить птенцам и самому себе. В результате генетическое разнообразие обеих популяций стало критически низким.  

Чтобы решить эту проблему и сохранить прекрасных птиц, ученые буквально по крупицам собирают их биологический материал: каждое перышко или скорлупка яйца может стать ключом к пониманию состояния генофонда и шансов на выживание. 

В чем главная сложность «сватовства» у стерхов, почему даже успешный выпуск птенцов в природу — это еще не победа и кто самый главный враг журавлей — рассказывает старший научный сотрудник лаборатории популяционной генетики Института общей генетики им. Вавилова РАН, кандидат биологических наук, Елена Мудрик.

«Пластилиновый экобукварь» родился из простого желания неравнодушных взрослых: рассказать детям о насекомых, животных и растениях родного региона так, чтобы зацепило и запомнилось! Героев сериала долго искать не пришлось: в Курской области расположен Центрально-Черноземный заповедник им. Алехина, а на его территории — Музей природы. Там дети и познакомились поближе и с божьей коровкой, и с русской выхухолью, и с жуком-оленем – ему в сериале досталось амплуа романтика, мечтающего встретить свою вторую половинку. 

Сколько сил и времени уходит на создание одной серии, кому создатели посвятили первый мультфильм, какая история особенно запомнилась юным творцам, и что больше всего нравится им в работе — рассказывает соавтор и видеомонтажер проекта Полина Токарева. 

Нужна была система, которая научила бы людей осознанно «дружить» с природой. Именно так 25 лет назад в России появилось движение Друзей заповедных островов. Оно помогает выстраивать партнерские отношения между природными территориями, нуждающимися в помощи — и теми, кто хочет им помогать. Здесь обучают руководителей клубов Друзей и готовят самих сотрудников охраняемых природных территорий к работе с волонтерами. А еще проводят летние стажировки, волонтерские выезды и реально полезные природе акции.

Как не навредить, когда очень хочется помочь? Где найти своё место в заповедном деле, если ты не биолог? И что реально могут сделать для природы школьники, дизайнеры, программисты, блогеры и даже певцы? Рассказывает Елена Книжникова, председатель Движения друзей заповедных островов.