И правда, в этом городе, в котором
Больных и мертвых множатся ряды,
К чему эти кристальные просторы,
Хрусталь садов и серебро воды?
Закрыть бы их!.. Закрыть, как зеркала
В дому, куда недавно смерть вошла

Полина Барскова продолжает размышления о блокадной литературе. Сегодня поговорим о текстах Веры Инбер.

Вера Инбер была признанной советской поэтессой (Сталинская премия, три ордена Трудового Красного Знамени, участие в правлении Союза писателей и редколлегии журнала «Знамя»), ее книгу «Почти три года», основанную на дневниковых записях блокадного времени, издавали и переиздавали (разумеется, «хорошо курированную версию» – полная рукопись дневника до сих пор не опубликована).

Читая поэму «Пулковский меридиан», поговорим о блокадной иерархии с ее «бесконечными ступенями в ад», о поиске точек опоры и о парадоксе блокадного бытия: таком неожиданном любовании своим городом и особой «кровоточащей чувствительности».

Коснемся и биографии Веры Инбер, пережившей всю свою семью: поразмышляем о постоянном страхе, тщеславии и о неожиданной связи между ней, одним из авторов книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина», и заключенными ГУЛАГа.

Автор и ведущая подкаста «Антология блокадной поэзии» – поэт, филолог, переводчик и исследовательница блокады Полина Барскова.

Полина Барскова продолжает рассказывать об огромном и сложном мире поэзии блокадного Ленинграда. Каждый поэт, описывавший блокадное бедствие, сталкивался с выбором между заведомо «непечатабельными» по выражению Лидии Гинзбург текстами и тем, что могла бы пропустить цензура. Желание быть публично признанным автором диктовало и форму, и содержание. Письмо в стол дарило свободу и отбирало читателя. Принимать решение приходилось, руководствуясь не только соображениями совести, но и выживания, ведь работа на пропаганду давала шанс на рабочую карточку…

Сегодня поговорим о творчестве Николая Тихонова. Во время блокады Тихонов написал не только поэму «Киров с нами». Он создавал прозу, полную если не сознательных попыток сказать правду, то по крайней мере оговорок, полную живой, растерянной любви к городу.

Автор и ведущая подкаста – поэт, филолог, переводчик и исследовательница блокады Полина Барскова.

На пиру невидимок стеклянно звучат голоса,
И ночной разговор убедительно ясен и грустен.
– Я на миг, я на миг, я погреться на четверть часа.
– Ты навек, ты навек, мы тебя никуда не отпустим.

– Ты все снился себе, а теперь ты к нам заживо взят.
Ты навеки проснулся за прочной стеною забвенья.
Ты уже на снежинки, на дымные кольца разъят,
Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.

«Антологию блокадной поэзии» продолжает эссе о творчестве Вадима Шефнера и о стихах, связанных с блокадой Ленинграда, но написанных после. О стихах блокадной памяти.

«Фантазия» Шефнера – это попытка придумать особый язык для сохранения памяти о блокаде. Шефнер выстраивает странный мир снов и невидимок, и ему соответствуют бледные, хрупкие и тревожные строки.

Поговорим об уничтожении подлинной истории и выстраивании поддельного официального нарратива, о взгляде на блокаду извне и изнутри, о боли блокадной памяти и отпечатке, который она оставляет на текстах, которые, казалось бы, не имеют к ней никакого тематического отношения, о столкновении между памятью и «стеной забвенья».

Автор и ведущая подкаста – Полина Барскова, поэт, филолог, переводчик, автор и составитель книг «Седьмая щелочь: тексты и судьбы блокадных поэтов», «Стихи, написанные во тьме: пять поэтов ленинградской блокады» и др.

Подкаст выходит на Радио Фонтанный Дом.

Продолжает цикл «Антология блокадной поэзии» стихотворение Павла Зальцмана.

Павел Зальцман – художник, поэт, кинематографист, ученик Филонова и друг обэриутов, «идеальное произведение ленинградского авангарда», один из самых интересных возвращенных авторов XX века. Всю жизнь Зальцман писал без всякой надежды на публикацию. Его литературные труды обрели читателя только в XXI веке.

«Гимн лещу» – воплощение феномена блокадного смеха. А еще это повод поговорить о чудовищных формах, которые принимает власть в мире катастрофы, о «веселых ворах» и торжестве «начальствующей сволочи», о чувственности и эмоциях блокадника, о непостижимость блокадного мира и особом существе, способном на самые низменные поступки и одновременно – на настоящую человечность.

Ведущая подкаста – Полина Барскова, поэт, филолог, переводчик, автор и составитель книг «Седьмая щелочь: тексты и судьбы блокадных поэтов», «Стихи, написанные во тьме: пять поэтов ленинградской блокады» и др.

Цикл выходит на Радио Фонтанный Дом.

В середине ночи призрак - кошка
Мягко соскочила со стола,
Соскочила и пошла к окошку –
Посмотреть, как вьюга занесла.

И в густом молчанье слышно было,
Как она по комнатам бродила,
Нюхала кастрюльки и лари,
Как она заглядывала в крынки,
Двигала иссохшие корзинки
И лакала проблески зари...

Начинаем цикл с рассказа о стихотворении Татьяны Гнедич «Последняя кошка». В этом изящном, тонком и точном тексте Гнедич, пережившая в городе самую страшную зиму 41-42 года, потерявшая мать и сама чуть не погибшая от голода, смогла передать страх, томление, тоску, мужество и человечность жертв блокадной катастрофы.

Поговорим с Полиной Барсковой о судьбе людей «из бывших», о смертном приговоре иждивенческих карточек, о поиске опоры в творчестве (для самой Татьяны Гнедич такой опорой стали переводы английских романтиков), о Байроне, блокадных табу и прощании с домашним любимцем как прощании с самим собой.

Цикл выходит на Радио Фонтанный Дом.