ЧСИ. Искусство на «Владивосток FM»! В этом выпуске поговорили о культурных связях между Китаем и Европой, о том, как Поднебесная вдохновляла европейских художников, композиторов и мастеров декоративно-прикладного искусства. Искусствовед Александр Вовненко рассказал о феномене шенуазри — «китайщины», которая стала настоящим трендом в XVIII веке.
«Шенуазри» — это стиль, который возник в Европе как подражание китайскому искусству. В XVIII веке китайские товары, такие как фарфор, шёлк и чай, вызвали настоящий ажиотаж.
«Европейцы, привыкшие к золотой и серебряной посуде, считали фарфоровую тарелочку гораздо более привлекательной и стильной», — поясняет Александр Вовненко.
Вслед за товарами в Европу проникли элементы китайской эстетики, которые стали модными в интерьерах, экстерьерах и даже музыке.
Особенно популярным было украшение дворцов и замков китайскими вазами, шкатулками и другими изделиями. Например, в Петергофе можно увидеть знаменитую лаковую комнату, где стены уставлены китайскими вазами.
«Это был настоящий тренд, — отмечает Александр. — Китайские элементы стали частью садово-парковой архитектуры, как, например, китайский городок Екатерины II в Царском селе».
Однако европейцы не стремились глубоко изучить китайскую философию или традиции. Они лишь имитировали внешние признаки китайского искусства, создавая его упрощённую версию.
«Для европейцев Китай стал страной благоденствия, счастья и поэзии, — рассказывает Вавненко. — Они дофантазировали, создавая образ Китая как идеального мира».
Шенуазри проникло и в музыку. Одним из первых примеров стал опера Кристофа Виллибальда Глюка «Китаянки», где композитор не использовал китайскую пентатонику, а лишь стилизовал костюмы. Позже появились произведения, такие как «Китайский тамбурин» Фрица Крейслера, который попытался передать звучание китайского ударного инструмента на скрипке.
Китайская тема вдохновляла и великих композиторов, таких как Джакомо Пучини. Его опера «Турандот» — шедевр, где красота китайской музыки и эстетики сочетается с драматическим сюжетом.
«Пучини включил в оперу мотив народной китайской песни «Ветвь жасмина», который стал символом красоты принцессы Турандот», — подчёркивает искусствовед.
Но если Европа создавала «китайщину», то Владивосток имел возможность соприкоснуться с настоящей культурой Поднебесной.
«Во Владивостоке в начале XX века было три китайских театра, но сегодня у нас мало возможностей увидеть подлинное китайское искусство», — говорит Александр Вовненко.
Тем не менее, Международный Тихоокеанский театральный фестиваль даёт шанс познакомиться с современными интерпретациями китайской культуры.