Дедлайн

Журналистка «Медузы» Лилия Яппарова работала в Украине в первые месяцы войны. Она делала репортажи из Киева и Львова, когда те готовились к вторжению России, писала тексты из осажденного Чернигова и расследовала военные преступления российской армии в селе Богдановка Киевской области.

Корреспондент «Медиазоны» и «Дождя» (объявлены в России «иностранными агентами»; мы вынуждены указывать это по требованию российских властей) Петр Рузавин — чуть ли не единственный журналист из России, который находится в Украине с начала войны по сегодняшний день. За это время он сделал репортажи о том, чем живут Харьков и Изюм после российской оккупации, и рассказал, что происходит в Кременчуге, где Россия ударила по местному торговому центру, полному мирных жителей. 

И для Лилии, и для Петра это первый опыт репортерской работы на войне. В этом выпуске подкаста «Дедлайн» Наталья Жданова говорит с ними о том, как устроена эта работа для российских журналистов в Украине.

⚠️ Внимание: в эпизоде есть ненормативная лексика.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

До начала войны в Украине основным предметом для расследований российских журналистов была коррупция. Публикации о состоянии, бизнесе, яхтах, недвижимости российской элиты (включая знаменитый фильм «Дворец для Путина») набирали миллионы просмотров. Такие материалы выходят и сейчас — взять хотя бы публикацию «Медузы» или текст «Важных историй» о дочерях президента («Важные истории» объявлены в России «иноагентом» и включены в реестр «нежелательных» организаций).

Но на первый план после 24 февраля вышли расследования военных преступлений. Один из самых сильных материалов — о российских военных, совершавших мародерства и убийства мирных жителей в Киевской области, — выпустили «Важные истории».

В этом выпуске «Дедлайна» говорим с главным редактором издания Романом Аниным (объявлен «иноагентом»). Он много лет занимался расследованиями в «Новой газете», писал о яхте, связанной с Игорем Сечиным, об офшорах виолончелиста и друга Путина Сергея Ролдугина, в составе журналистов OCCRP работал над нашумевшим «Панамским архивом».

Сейчас «Важные истории» полностью переключились на тему войны.

В этом эпизоде:

• Как российские журналисты расследуют военные преступления, учитывая, что не могут попасть в Украину? 
• Допустимо ли прибегать к «пробивам» и другим «серым» инструментам для получения информации? 
• Зачем во время войны писать о семье и окружении Путина?

⚠️ Внимание: в эпизоде есть ненормативная лексика.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Наталья Гуменюк — одна из самых важных фигур в современной украинской журналистике. Она не только известный военкор, но также соосновательница «Громадского телевидения», «Лаборатории журналистики общественного интереса» и The Reckoning Project. Гуменюк сотрудничает с The Guardian, The New York Times, The Washington Post и другими крупнейшими международными СМИ. После 24 февраля она объездила всю Украину, изучая военные преступления и другие последствия полномасштабного российского вторжения.

В этом эпизоде «Дедлайна» говорим с ней о том:

🔹 как украинским журналистам удается сохранять объективность — и как в условиях войны они научились быть «практичными»;

🔹 зачем нужна военная цензура в Украине, эффективна ли она — и каким образом профессиональное сообщество существует в этих условиях;

🔹 возможны ли совместные проекты украинских и российских журналистов — и почему их отношения испортились задолго до 24 февраля.

Полезные ссылки

• Колонка Натальи Гуменюк в The Guardian 24 февраля
• Эпизод «Дедлайна» с фотографом, лауреатом Пулитцеровской премии Сергеем Пономаревым
• Украинские медиа, за которыми советует следить Гуменюк: «Суспільне», «Українська правда», Hromadske, LB, «Лiга.net»

✏️ Полную расшифровку разговора читайте здесь.

🎧 «Дедлайн» — подкаст «Медузы» о том, как изменилась работа медиа и журналистов с началом войны в Украине. Слушайте на всех основных аудиоплатформах и подписывайтесь, чтобы не пропустить новые эпизоды.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Ежедневно редакторы «Медузы» отбирают и публикуют главные кадры войны в Украине: снимки убитых, раненых, фото разрушенных городов. Таких изображений — тысячи. Мы видели ужасающие кадры из Бучи, Мариуполя, Изюма. Это только фиксация происходящего или нечто большее? Могут ли фотографии (как это было с фото «Ужас войны» во Вьетнаме) влиять на общественное мнение и политические решения? В новом выпуске «Дедлайна» говорим об этом с фотографом, лауреатом Пулитцеровской премии Сергеем Пономаревым. 

Работы, упомянутые в эпизоде:

• Диптих Сергея Пономарева
• Съемка Антуана дʼАгата из моргов Украины

🎧 «Дедлайн» — подкаст «Медузы» о том, как изменилась работа медиа и журналистов с началом войны в Украине. Слушайте на всех основных аудиоплатформах и подписывайтесь, чтобы не пропустить новые эпизоды.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

С начала войны российские власти и пропаганда забрасывают нас словами, смысл которых искажен, прямо противоположен или вообще отсутствует. Так, нападение превратилось в «упреждающий отпор агрессии», а захваченные территории — в «освобожденные». Смысл слова «денацификация» настолько непонятен, что в поисковых запросах он превращается в «деметаллизацию» и «деНАТОфикацию». Параллельно внутри общества появляются мемы и примеры эзопова языка вроде «нет вобле!».

Как все это влияет на язык российских медиа? И как находить смыслы в потоке новояза и пропагандистских штампов? В новом эпизоде «Дедлайна» говорим об этом с издателем рассылки «Сигнал» и составителем Словаря новояза российских СМИ и пропагандистов Александром Амзиным и лингвистом и автором телеграм-канала «Узнал новое слово» Борисом Иомдиным.

🎧 «Дедлайн» — подкаст «Медузы» о том, как изменилась работа медиа и журналистов с началом войны в Украине. Слушайте на всех основных аудиоплатформах и подписывайтесь, чтобы не пропустить новые эпизоды.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Мы придумали запустить подкаст «Дедлайн» в 2021 году — в то время, когда в России развернулась беспрецедентная кампания против медиа: независимые СМИ и лично многих журналистов массово объявляли «иноагентами» и даже «нежелательными» организациями. Как теперь кажется, это был один из подготовительных этапов войны.

В феврале и марте 2022-го в считаные недели медиарынок оказался полностью разрушен. Независимые издания теперь вещают из-за рубежа — как в советские времена; их корреспонденты «на земле» работают словно партизаны. Более того, кажется, что худшее для профессии еще впереди.

Во втором сезоне «Дедлайна» мы пытаемся понять, может ли индустрия выжить в этих новых условиях, почему война меняет (и ломает) журналистские стандарты — и как живут репортеры и редакторы, оказавшиеся в изгнании. Еще интереснее — выяснить, меняются ли из-за происходящего отношения между СМИ и читателями: удастся ли им сохранить доверие?

Первый выпуск нового сезона — о работе политических журналистов в условиях войны. «Источники, близкие к Кремлю» — на сколько рукопожатий эти люди удалены от Путина? Зачем они до сих пор общаются с независимыми медиа и почему не сообщили о подготовке к войне? Рассказывают репортеры, которые много лет пишут о российской политике (и каким-то непостижимым образом продолжают это делать сейчас), — спецкор «Медузы» Андрей Перцев и автор рассылки Faridaily Фарида Рустамова (она тоже была спецкором «Медузы»).

🎧 Слушайте подкаст на всех основных аудиоплатформах и подписывайтесь, чтобы не пропустить новые эпизоды. Теперь «Дедлайн» будет выходить каждую среду.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Война в Украине стремительно перекроила российское медиапространство. Уже через несколько дней после начала военных действий российские власти запретили СМИ называть войну войной, а также приняли закон о наказании за распространение «заведомо ложной информации» о действиях российских военных.

За несколько дней на территории России были заблокированы десятки СМИ. Среди них — телеканал «Дождь», «Эхо Москвы», «Радио Свобода», «Медуза». «Новая газета» спустя месяц объявила о приостановке работы до окончания военных действий. 

Журналисты, работавшие в запрещенных медиа, столкнулись с опасностью уголовного преследования. Многие из них срочно уехали из России. Кто-то собрался за пару дней, кто-то за несколько часов. Кто-то даже не успел попрощаться с родственниками. Некоторые редакции смогли себе позволить релокацию десятков сотрудников в другую страну — но далеко не все.

Это эпизод, в котором мы говорим с журналистами о настоящем, но старательно не говорим о будущем. Потому что пока никто не может его себе представить: ни для себя лично, ни для медиа и журналистики, ни для России. СМИ живут по принципу «день простоять да ночь продержаться». Мы хотим зафиксировать это состояние. И мы надеемся — но не рассчитываем, — что это нижняя точка, из которой начнется новый рост.

🎧 Слушайте подкаст на всех основных аудиоплатформах.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Много лет российская пропаганда была объектом критики, возмущения, скепсиса, тревоги и даже мемов. «Распятые мальчики», «вежливые люди», «ихтамнеты» и множество других химер, порожденных официозными СМИ, замусоривали информационное пространство и поражали небрежностью фактуры. Хотелось верить, что никто на это на самом деле не покупается, что это просто шоу, которое аудитория принимает благосклонно ровно до тех пор, пока оно никак не сказывается на реальной жизни. 

Итак, мы находимся здесь. Кто больше обманулся — пропагандисты? Те, кто их слушал? Кто от них пренебрежительно отмахивался? Кажется, в проигрыше все.

Российская государственная пропаганда умела привлекать сотрудников не только хорошими зарплатами (хотя ими тоже), но и ощущением причастности к большому делу: к ниспровержению несправедливого миропорядка, в котором господствуют «англосаксы» со своими извращенными «ценностями», к влиянию на умы. До поры российская пропаганда казалась постмодернистской игрой: истины нет, все позволено, совесть это конструкт и тому подобное. А заодно ипотеку можно закрыть досрочно. Увлекательное и прибыльное ницшеанство. 

Мы поговорили с действующим сотрудником медиахолдинга «Россия сегодня». Он не верит в осмысленность войны и антироссийский заговор — но считает себя «заложником» (его собственная формулировка).

Мы не раскрываем личность собеседника, его голос изменен из соображений безопасности — но то, что он говорит, кажется, заслуживает осмысления. И пересмотра многих — прежде всего этических — контрактов и компромиссов; тех самых, из которых состояла жизнь многих людей в путинской России, какой мы ее знали.

🎧 Слушайте подкаст на всех основных аудиоплатформах.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Еще недавно казалось, что новостной журналистике пришел конец. Какие могут быть новости в век инстаграма и тиктока? Журналистика стала тяготеть либо к большим формам — репортажам, аналитике; либо к чему-то легкому и развлекательному — тестам, играм и другим подобным форматам. 

Но вот случилась война — и мы все вспомнили, зачем нужны новости. Инстаграм и тикток сообщат о взрыве быстрее, чем любой журналист. Но вал подобных сообщений сам по себе не особенно ценен: их надо как-то систематизировать, верифицировать, понять их относительную значимость и связь.

Всем этим занимаются люди негероической и неромантической профессии — новостные редакторы. Они проводят много часов, вчитываясь в ленты информагентств, в твиттеры и другие источники, пропускают через себя сотни и тысячи сообщений. Именно они своим отбором и систематизацией информации создают ту картину происходящего, которую в состоянии воспринять неподготовленный человек.

С одним из таких людей — новостным редактором «Медузы» Александром Филимоновым (он один из ведущих онлайнов «Медузы») — мы и говорим о войне, новостях и войне в новостях.

Слушайте подкаст на всех основных аудиоплатформах (где это еще возможно).

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Герои нового выпуска «Дедлайна»: Петр Верзилов — художник-акционист, издатель «Медиазоны»; Сергей Смирнов — главный редактор «Медиазоны»; Григорий Охотин — основатель правозащитного медиапроекта «ОВД-Инфо». Верзилов, Смирнов, «Медиазона» и «ОВД-Инфо», разумеется, объявлены в России «иностранными агентами».

И «ОВД-Инфо», и «Медиазона» родились непосредственно из российских реалий 2010-х: массовых задержаний на митингах, «болотного дела», процесса над Pussy Riot. С тех пор новостная повестка как будто специально выстроилась под их формат: она в огромной степени состоит из уголовных дел, арестов, обысков и судебных заседаний. Уже невозможно понять — это примета времени или так было всегда? Может быть, мы просто этого не замечали, потому что у нас не было «Медиазоны» и «ОВД-Инфо»? 

Это очень давний спор: могут ли (и должны ли) журналисты, работающие в российских условиях, сохранять нейтральность — или они неизбежно оказываются в позиции правозащитников. Давление властей на независимые редакции сделало эту дискуссию еще более острой — ведь СМИ, по существу, стали одной из сторон в конфликте государства с гражданским обществом. «Медиазона» и «ОВД-Инфо» на протяжении многих лет предлагают свое решение этого спора: эти проекты прямо сочетают активизм с журналистикой. И вот что из этого получается. 

Это второй выпуск шоу «Дедлайн» — подкаста «Медузы» о медиа и журналистике. «Дедлайн» — о том, как медиа в России выживают и умирают, меняются сами и меняют мир, как «Профессия репортер» превратилась в «Запрещенную профессию», читатели — в подписчиков, а эта заметка — в «данное сообщение…».

Мы говорим о профессии с корреспондентами, редакторами и медиаменеджерами — и пытаемся понять, как (а главное, зачем) в России люди продолжают заниматься журналистикой. И в чем уникальность российской медиаиндустрии — помимо способности выживать в экстремальной среде.

Шоу выходит раз в две недели. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые эпизоды.

В этом выпуске мы рассказали о рассылке Kit, которая два раза в неделю выходит для донатеров «Медузы». Узнать о ней больше можно здесь, а перечислить деньги «Медузе» — здесь (не забудьте поставить галочку напротив «А еще хочу получать рассылку Kit»). Кстати, если вы уже донатили нам раньше, но рассылка вам не приходит, напишите об этом на адрес [email protected], мы быстро все исправим.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно