Жесткость разговора во многом определялась тем, что я считал, что разговор-то частный, совершенно очевидно. И повышение тона в разговоре шло, потому что Владимир отказывался отвечать в первую очередь на эти два вопроса. Опять, почему не подписана декларация? Я, говорит, сидел в тюрьме. Ну хорошо, мы все понимаем, ужас. Вышел из тюрьмы, прошло 1,5 года — объясни, почему твоей подписи нет под декларацией и почему ты постоянно ходишь по кабинетам…