“Выслушав царя, владыка Сатурн сказал ему:

— О Викрамадитья! Я вовсе не мучил тебя! Страданиями я назвал бы то, что пришлось пережить моему гуру. Можно ли сравнить твои страдания с теми мучениями, что испытал он? Я также заставлял страдать дэвов и асуров, наполняя их сердца скорбью. Если вы слушаешь внимательно мой рассказ, то поймёшь, на что я способен, и увидишь, что нет предела моему могуществу!”

“А царь Викрама, не догадываясь о том, что происходит во дворце, начал тем временем тосковать и беспокоиться: «Когда же я вновь попаду в Уджаини и опять начну управлять своим царством? Не осталось таких несчастий, что я не испытал, но владыка Сатурн по-прежнему ко мне беспощаден. Если бы он явил мне своё милосердие сейчас!”

“Так, ворча себе под нос и ругая царя, направилась дочь купца к тому месту, где повесила своё жемчужное ожерелье. Но не найдя его там, она грубо растолкала царя и сказала ему:

— Теперь мне понятно! Ты вовсе не жалкий дурачок, каким прикидываешься, а большой мошенник! Ты украл моё ожерелье, а затем предался сну. Но тебе это даром не пройдёт! Верни мне ожерелье и убирайся из нашего дома!”

“Вскоре после того, как Сатурн, жесточайшая из планет, вошёл в созвездие Девы, что находилось в двенадцатом доме лунного гороскопа царя Викрамадитьи, ко двору этого земного владыки явился один астролог, весьма учёный и многознающий.”

“Пришло время царю Викраме вынести своё решение. Весь двор — и мудрецы, и просто любопытствующие — обратили взоры к своему повелителю, готовые вкушать нектар его рассуждений, точно подсолнухи, следующие за солнцем, чтобы полнее вкушать сладость его лучей.” 

Поразмыслив немного, царь Викрама промолвил:

—   Похоже, что господь Вишну, приняв облик очаровательной Мохини, помог богам украсть ту часть амриты, что принадлежала асурам. Но не порождает ли кража злую карму?”

“Когда служитель Сатурна внезапно умолк, потрясённые слушатели застыли в безмолвии. Но вот к восьмому пандиту вернулся дар речи, и он произнёс: — Раху и Кету,  два Лунных Узла...”

“Но тут царь Викрамадитья жестом прервал затянувшийся спор и промолвил:

— Расскажите мне теперь о седьмой планете.”

“— Это правда, о царь, — вмешался пандит Юпитера, — что когда-то Венера был единственным хранителем знания сандживани-видья. Однако позже к тайне приобщился и Юпитер.”

“И вот настала очередь служителя Венеры. Всем не терпелось услышать, как ответит этот утончённый, искушённый и дружелюбный ко всем пандит на упрёки, пятнавшие имя планеты, которую он избрал для поклонения.”