«Раньше говорили: круто, что у тебя литовская кровь. А сейчас — пипец», — говорит героиня подкаста.

В Иркутской области потомки литовцев, сосланных после войны, всё чаще скрывают свои корни.

В селе Центральный Хазан грузовик увозит шесть гранитных плит с фамилиями депортированных. На одной из них — слова Евтушенко: «Тот, кто вчерашние жертвы забудет, может быть, завтрашней жертвой будет».

На острове Ольхон литовскую экспозицию убрали в шкаф «до лучших времён».

А в местных музеях говорят: «Зачем хранить память о недружественной стране».

История о том, как память превращается в риск, а фамилия — в повод для страха.

«А зачем работать? Кому нужна память об этих людях? Живые не нужны, не то что мёртвые…» — говорит общественница Нина Вечер.

Автор: Карина Пронина

Читает: Андрей Захаров

Поддержите проект:

Читайте полный текст на сайте: https://baikal-journal.ru/2024/09/23/konkretnoe-tabu-kak-zhivut-potomki-ssylnyh-litovczev-v-sibiri/

Поддержите нас донатом: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

«Я говорила о том, что сильный человек считает, что ему больше позволено. Приводила разные аргументы. В том числе допустила фразу о том, что наше правительство считает, что имеет право на "кровь по совести". А это один к одному теория Раскольникова».

Пятого марта 2022 года 39 учителей манзурской школы собрали в кабинете физики. Парт на всех не хватило. В коридорах стояли полицейские. Они пришли за учительницей русского языка Ольгой Татарниковой — той самой, что за свой счёт летала в Москву на программу к Дмитрию Быкову и выступала на всероссийском съезде педагогов.

Кто-то из сельчан написал донос. В нём говорилось, что на уроке по Достоевскому учительница дискредитировала армию.

Ольга Михайловна приехала в сибирскую деревню почти сорок лет назад чтобы доказать, что в провинции можно жить интересно. Она ставила спектакли, создала литературное движение «Хранители», отправляла учеников из классов коррекции побеждать на областных конкурсах. Её выпускники удивляли педагогов в других городах: по какой специализированной программе вас готовили?

После визита полиции Татарникову трижды вызывали в прокуратуру. Ей запретили показывать спектакль по «Королевству кривых зеркал», над которым класс работал полгода. Исследовательские проекты её учеников зарезали на защите. Через два месяца она написала заявление об увольнении. В знак солидарности из школы ушла ещё одна учительница.

«Спектакль запретили. Никто из руководства со мной не разговаривал. Я обдумывала, как буду жить без школы дальше. Дело было не в принципах. Мне было стыдно перед учениками, которые выучили огромные роли и проделали большую работу. И это не закончилось ничем».

История о том, как слова становятся преступлением. И о том, что значит не уметь молчать в деревне, где все поняли, как нужно жить, чтобы выжить.

Автор: Ольга Мутовина

Читает: Ксения Чудинова

💬 Поддержите проект: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

«Я простоял с ножом у живота минут десять. Было очень страшно».

Ему было восемь, когда родители впервые избили его за то, что ему нравятся парни.

Отец называл его «полосатиком» — следы от ремня, удлинителя и скакалки чередовались на теле. Ночью брат душил его и говорил, что ему не нужен брат-гей.

В восемнадцать Сергей бежал из дома — по пыльной дороге в резиновых тапочках. Через неделю его отвезли «на перевоспитание» в тайгу. Месяц он копал картошку по двенадцать часов в день. Когда вернулся, долго не мог разогнуться.

Потом был Иркутск, работа в KFC, первые отношения — и диагноз, о котором он узнал случайно, когда пошёл сдавать кровь.

«Она добивала меня словами: ты должен жить один, у тебя должны быть отдельные ложка, вилка. Ты опасен для общества. Я заплакал прямо там», — вспоминает Сергей разговор с врачом станции переливания крови.

Сергей не сломался. Он выложил пост о своём диагнозе и стал получать сообщения.

Взрослые писали: «спидовый, чтоб ты сдох».

Подростки спрашивали — как жить дальше.

В результате он прошёл обучение и стал консультантом по профилактике ВИЧ.

Сегодня Сергей принимает терапию, вирусная нагрузка почти нулевая. Он больше не общается с родителями, живёт с подругой и мечтает об Испании.

Музыка помогает ему уходить от плохих мыслей — как и тогда, когда он впервые не хотел жить.

«ВИЧ работает как фильтр: оставляет вокруг меня только нормальных людей».

Автор: Карен Шаинян

Пожалуйста, поддержите проект: https://baikal-stories.media/support/

«Это не только история про братьев, а история про Россию, про то, что она переживает», — говорит редактор Владимир Шведов.

Два брата из детского дома в Чувашии. Их судьбы — зеркало страны.

Ильдар остался: «Я гражданин России, мне нравится моя Родина». Получил 20 лет за убийства. Ушёл из колонии воевать в ЧВК «Вагнер». Вернулся инвалидом. Сейчас ночует в подъездах. «Сиротой был, сиротой остался».

Антон уехал в США, вернулся, его чуть не сделали солистом «Ласкового мая». Продюсер Андрей Разин понял, что петь Антон не умеет — и выбил ему кабинет в Госдуме. На фотографии бывший детдомовец в костюме обнимает депутата «Единой России». Потом Антон снова уехал в Америку. «Я как бы патриот своей страны, но выбрал Америку».

Пока один получал кабинет, другой резался в колонии. Пока один становился звездой «Дома-2», другой шёл командиром штурмовой группы на войну.

«Образ матери — это образ России для многих. Она вроде есть, но не любит тебя, не даёт тепла», — размышляет автор Карина Пронина.

«Мне его было жаль», — говорит она об Ильдаре, убийце и вагнеровце.

После публикации Ильдар написал: «Встретимся в суде». Потом исчез.

Два патриота России. Ни один не смог найти в ней свое место.

🏆 Текст «Братский народ» — победитель премии True Story Awards

Автор: Карина Пронина

💰 Поддержите нас, чтобы мы и дальше могли продолжать свою работу: https://baikal-journal.ru/support/

Ночью мобилизованный дорожный рабочий из Якутии пролез через дыру в бетонном заборе воинской части — и начал путь длиной в два года. Андрей Амонов сбежал от мобилизации, скрывался в России и Казахстане, пережил розыск и допросы, прежде чем оказался во Франции и получил политическое убежище.

Это история человека, отказавшегося убивать, и страны, которая объявила его преступником.

История о страхе, выживании и свободе.

Читает Сергей Пархоменко.

Автор текста — Ольга Мутовина.

Производство — «Люди Байкала», независимое медиа в изгнании.

⚠️ Выпуск содержит описания насилия и ненормативную лексику

💰 Поддержите «Людей Байкала» по ссылке или подпишитесь на наш эксклюзивый контент: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Мы — независимое медиа в изгнании. Ваши донаты делают возможными такие истории.

«Бабушка не стала мамой» — документальный подкаст о том, что случилось, когда в СССР на 20 лет запретили аборты.

Поддержите выход новых видео! https://baikal-stories.media/support-... - на нашем сайте любым удобным для вас способом.

Анна Монгайт читает истории реальных женщин, которые делали аборты в Советском Союзе. Они рассказывают об операциях без наркоза, о том, почему среда считалась лучшим «абортным днём», и почему для многих это было «как в туалет сходить — обычное дело».

В 1936 году в СССР запретили аборты. Официальная статистика показала улучшение, но реальность оказалась чудовищной: женская смертность выросла в четыре раза, появились подпольные абортарии, детоубийства составили четверть всех убийств в стране. Женщины шли на отчаянные меры, чтобы не рожать нежеланных детей.

Доктора исторических наук Наталья Лебина и Наталья Пушкарёва объясняют, почему запреты не работают и никогда не работали. Социальный психолог Алексей Рощин предупреждает о последствиях для общества.

Это история о том, что происходит, когда государство решает за женщину. И о том, почему важно помнить уроки прошлого, когда в 2024-2025 годах Россия снова вводит ограничения на аборты.

Внимание: выпуск содержит откровенные медицинские детали, может быть тяжёлым для восприятия.

Автор текста: Ярослава Свицкая

Читает: Анна Монгайт

Трейлер нового выпуска подкаста «Люди Байкала».

Что происходит, когда государство запрещает аборты? Женщины, пережившие советскую эпоху, рассказывают свои истории.

«Бабушка не стала мамой». Читает Анна Монгайт

Полный выпуск — завтра.

Подписывайтесь 🎧

Премьерный эпизод «Монолог матери кадета». Читает Ольга Романова — журналистка и правозащитница. Это история о том, что произошло с обычной семьёй из Забайкальского села после начала войны.

В 2021 году их сын Егор, 11 лет, стал кадетом. Родители думали, что это хорошая возможность для физической подготовки и дисциплины. Но через несколько месяцев началась война и кадетство превратилось во что-то другое.

Детей стали водить на похороны погибших солдат, заставляли стоять без курток на морозе, «чтобы были видны кители». На уроках музыки пели песни про войну. Одноклассники травили тех, кто отказывался рисовать письма солдатам, называя их «украинцами».

«Я постоянно спрашивала сына, не хочет ли он уйти из кадетов», — рассказывает мать. — «Он говорил, что может потерпеть. Но я понимала: его готовят не к жизни, а к смерти».

В конце концов семья уехала из России. Сын сжёг кадетскую форму в печке, но до сих пор ему снится сон, что он в форме приходит на последнее построение.

Это не просто история об одной семье. Это история о миллионах детей в России, которые прямо сейчас проходят через систему милитаризации в школах. И это первый эпизод подкаста, который будет рассказывать подобные истории каждую неделю — через разных людей, разные голоса, разные судьбы.

Обязательно дослушайте до конца, там вас ждет бонус.