Мир в историях

Почему массовый отъезд одновременно ослабил российское гражданское общество, но при этомсохранил его потенциал? Есть ли смысл в спорах между «уехавшими» и «оставшимися»? И почему ждать наступление Прекрасной России будущего бессмысленно, если к переменам не готовиться уже сейчас? Выпуск о том, как опыт эмиграции может стать фундаментом для будущего переустройства страны, доступен на всех удобных подкаст-площадках.

Текстовая версия: https://discours.io/articles/social/self-organization-in-emigration

Марксизм пережил всё, что должно было его похоронить: распад СССР, коллапс экономических систем, основанных на его идеях, компрометацию государствами, прикрывавшими насилие марксистской риторикой, и эпоху рынка, где даже критика капитализма легко становится товаром. Новые поколения продолжают находить в трудах философановые смыслы.

Ко дню рождения великого левого мыслителя в подкасте «Мир в историях» разбираем марксизм на базовые элементы: что в нём оказалось самым устойчивым, как он менялся от страны к стране и почему сегодня его одновременно критикуют, пересобирают и осмысляют заново.
Текстовая версия: https://discours.io/articles/social/marxism-main-theses

В новом выпуске подкаста «Мир в историях» вспоминаем фрагмент из книги Андрея Смирнова «Дон Корлеоне и все-все-все» — о сицилийских кланах, политических связях «Коза Ностры» и людях, которые вступили в бой с системой, построенной на страхе, молчании и безнаказанности.

Текстовая версия: https://discours.io/articles/chapters/italyanskaya-mafiya-serdtse-spruta

В новом выпуске подкаста вспоминаем текст религиоведа Анны Шестовой о власти, справедливости и праве на сопротивление. От Фомы Аквинского до теологии освобождения — это разговор о том, что вера может требовать не покорности, а нравственной смелости.

Текстовая версия: https://discours.io/articles/social/christian-against-tyranny

Государство, порядок, стабильность — всё это формы страха перед жизнью. Американский писатель, мистик и постлевый анархист Хаким Бей доводит эту логику до предела и предлагает радикальный разворот: хаос — не угроза жизни, а единственная реальность, в которой она вообще возможна.

В новом выпуске подкаста «Мир в историях» — эссе Хакима Бея «Онтологическая анархия на пальцах» — манифест против любых «естественных законов», от религии до политики. Текст, где порядок оказывается формой смерти, желание — силой, которая сильнее системы, а из цикла «работа — потребление — смерть» всё-таки возможен выход в пользу жизни за пределами навязанных последовательностей.

Текстовая версия истории: https://goo.su/xVUFhgc

Как ирано-иракская война порождала культ героев, почему смерть может стать политическим инструментом и как сегодняшние иранцы пытаются вырваться из системы цензуры — слушайте в новом выпуске подкаста «Мир в историях» по материалу Паши Никулина и Кати Александровой из журнала moloko plus.

Текстовая версия: https://discours.io/articles/social/iraq-iran-war-propaganda

Несколько лет назад Дискурс опубликовал перевод этого значимого для модернистской традиции рассказа на русский, а сегодня публикуем его в новом выпуске — о демонической природе желания, распаде личности, телесных метаморфозах и неизбежной встрече с собственной виной.

Текстовая версия рассказа: https://discours.io/expo/literature/prose/murayama-kayta-yazyk-dyavola?mustread

Что объединяет богослова Мартина Лютера, философов Маркса и Энгельса, российских поэтов-футуристов, феминистку Донну Харауэй и группу «Война»? Все они писали манифесты.

Исторически манифесты были не просто публичным высказыванием — веками они служили оружием завоевателей, создавали опору для монархий, становились искрой революций и языком перемен в культуре и искусстве. От глиняного цилиндра царя Кира до киберфеминистских лозунгов XXI века — манифесты становились способом говорить от имени групп, сообществ и целых народов: чтобы разрушить прежнюю власть, утвердить новую или пересобрать мир заново.

Как декларации новых идей и ценностей становились полем борьбы религий и империй, как из манифеста вырастали художественные движения и что изменилось сегодня, когда манифест может написать любой — от музейного куратора до участницы онлайн-сообщества. Об этом — в новом выпуске подкаста «Мир в историях», в котором рассказываем, как менялся жанр и зачем он нужен сейчас, когда любое публичное высказывание может стать началом нового движения.

Текстовая версия этой истории: https://discours.io/articles/culture/history-of-manifestos

Вы когда-нибудь видели передачу, где в одном выпуске Виктор Цой даёт интервью, житель Москвы рассказывает, как жить в одной квартире с лошадью, режиссёр Марк Захаров предлагает похоронить Ленина, а американский журналист рассуждает о космическом сотрудничестве?

Такой была программа «Взгляд» — остроумная, хаотичная, смелая и бесконечно живая. В разное время её вели Владислав Листьев, Александр Любимов, Дмитрий Захаров и Сергей Бодров. С 1987 по 2001 год она пережила цензуру, подпольные съёмки, политические скандалы — и всё же «Взгляд» остался в памяти как главный рупор изменений.

Передача стала образцом открытости и человечности. Здесь спорили с президентом, показывали правду о войне в Чечне и рассказывали живые и трогательные истории о простых людях. Сейчас выпуски «Взгляда» местами могут показаться наивными и хаотичными, но вместе с тем в них было то, чего не хватает современным шоу — доброта, искренность и уважение к зрителю.

Историю «Взгляда» — того, как программа превратилась из молодежного ток-шоу в социально-политическую трибуну, почему фишкой стала концепция коммунальной квартиры и почему выпуски 30-летней давности всё ещё приковывают нас к экрану.

Текстовая версия этой истории: https://discours.io/articles/culture/vzglyad-90s-television

История испанской прессы в годы диктатуры — яркая иллюстрация того, как из застенок рождались тексты, меняющие страну, как термин «пятая колонна» превратился в политический миф, а журналистика, даже под угрозой расправы, не переставала быть пространством свободы. В новом выпуске — рассказ о том, как левые газеты выживали под диктатурой, как цензура и гонения формировали медиасреду, каким образом власть боролась с «иноагентами» и какие изобретательные формы сопротивления находило подполье, распространяя листовки из тюрем и лагерей по всей Испании.