Михаил Вольпин — не только сценарист множества известных советских фильмов и мультфильмов, но и ценнейший свидетель, знакомый едва ли не со всей творческой богемой 1910—1930-х годов. В цикле из четырех бесед с ним рассказы о ВХУТЕМАСе, «Окнах РОСТА», кафе «Стойло Пегаса», сатирические журналы «Крокодил» и «Красный перец» и многое другое. Первая беседа Виктора Дувакина и Михаила Вольпина посвящена Владимиру Маяковскому, с которым Вольпин был близко знаком и даже позволял себе в его отношении некоторые вольности, в которых впоследствии раскаивался. Примечания к беседе подготовил Николай Паньков, беседа была частично опубликована во втором номере журнала «Вопросы литературы» за 2012 год.

В заключительной беседе Маргарита Рудомино рассказывает о своем знаменитом племяннике — основоположнике советского ракетостроения Сергее Королеве. Маргарита Рудомино вспоминает о детских годах Королева, о его бесстрашии и готовности помогать, об увлечении реактивными двигателями и о том, как сложно было найти понимание со стороны властей. Беседа была записана в 1985 году, однако Маргарита Ивановна предпочитает обойти стороной существенные факты биографии Королева: ГУЛАГ и обстоятельства его смерти.

В четвертой беседе архитектор Илья Лежава возвращается к воспоминаниям о войне и Арбате, где прошло его детство. В столицу из эвакуации он приехал в конце 1943 года и уже не застал московский военный быт в его худших проявлениях. Лежава описывает, как постепенно уходила война, улучшались условия жизни, расширялись горизонты потребления благодаря продовольственной помощи союзников. Он рассказывает о распределителях и карточной системе, магазинах, парикмахерских и кинотеатрах на Арбате. Илья Георгиевич вспоминает, как купил ужа в зоомагазине, чтобы сорвать урок, сколько проводил времени, гуляя по Арбату и рассматривая витрины. Кроме того, Лежава рассказывает, как сносили и расселяли двухэтажную Москву, прорубали Новый Арбат и строили метро.

Дочь писателя Виктора Шкловского и художницы Василисы Корди, легендарная жительница Переделкина, Варвара Шкловская-Корди, вспоминает запомнившиеся эпизоды детства и юности, характеры родителей и, главное, совместные приключения. В довоенное Переделкино Шкловские не поехали, лето проводили в Коктебеле, а зимние московские адреса менялись, как и сама жизнь вокруг Шкловских, стремительно. До квартиры в писательском доме в Лаврушинском переулке напротив Третьяковской галереи, построенном, как и дачный городок в Переделкино, после первого съезда советских писателей, был тоже писательский дом в Нащокинском переулке у Арбата, где Шкловские соседствовали с Мандельштамом, а следом дом в Марьиной Роще, где в окнах чередовались морды уголовные и милицейские, и в котором после Шкловских стал жить Николай Иванович Харджиев. Уже в Лаврушинский приезжали из ссылок Осип и Надежда Мандельштамы. Подробности этих приездов бесценны. В разговоре активное участие принимает Никита Шкловский-Корди, сын Варвары Викторовны. Он точно описывает характер деда и его отношение к близким людям.Этой беседой мы начинаем публикацию материалов по истории легендарного писательского поселка «Переделкино». Материал создан при поддержке Дома Творчества «Переделкино».

В первой беседе Ольга Северцева, выросшая в семье искусствоведа Александра Габричевского и художницы Натальи Северцовой,  рассказывает о давно утраченном сельском и тихом Коктебеле, куда впервые попала в пятилетнем возрасте в 1937 году, а в следующий раз — спустя десять лет, после войны. Ольга Сергеевна вспоминает о Марье Степановне Волошиной, всю жизнь после смерти Волошина сохранявшей его дом открытым, рассказывает о неожиданной покупке собственного дома Натальей Северцовой в 1947 году, вспоминает круг друзей Габричевского и послевоенный быт в Коктебеле. Непосредственность, резкость в оценках, мощный темперамент и насмешливый характер, отличающий Ольгу Сергеевну с юности до сегодняшнего дня, и, в то же время, огромный пиетет к ушедшему поколению ученых, художников, литераторов делает рассказ Ольги Сергеевны не всегда последовательным, но всегда — неформальным и живым.

Это последняя из двадцати трех бесед с Николаем Тимофеевым-Ресовским, записанных Виктором Дувакиным и Мариной Радзишевской в обнинской квартире ученого. Главная тема беседы — развитие радиобиологии, у истоков которой стоял Тимофеев-Ресовский. Использование прудов и «гробов» для измерения концентрации радиоизотопов в клетках живущих в них организмов, безумный «собачий язык» чиновников, требовавших для соблюдения секретности заменять в отчетах слово «облучение» словом «окуривание» и размышления о том, в какое новое средневековье мы погружаемся. Так завершается легендарный для нашего архива цикл бесед с Николаем Тимофеевым-Ресовским. Впрочем, будут еще дополнения и новые публикации Зубра.

Так получилось, что в череде бесед с Дмитрием Владимировичем и Еленой Борисовной вторая беседа стала последней, в которой много вспоминает Дмитрий Владимирович. Последующие встречи были совместные, и Елена Борисовна, как правило, вспоминала общие истории за двоих. А в этой беседе есть и эпизоды фронтовой истории, и подробности быта довоенной Москвы, и крайне важные формулировки и оценки своей работы, и подробности развития искусствознания в целом.

Последняя беседа с Верой Прохоровой полностью посвящена пятилетнему лагерному заключению. Сталинский террор догнал Веру Ивановну в 1951 году. Арест, обвинение в измене родине, закрытый суд (дело-то содержит секретную информацию) и приговор — десять лет исправительно-трудовых лагерей. Поскольку дело содержало секретную часть, освободили Веру Ивановну лишь в 1956 году и реабилитировали «за отсутствием состава преступления». Государство ошиблось.Особенная тема всех лагерных воспоминаний — праздники. Их совсем немного, и в эти дни допускаются послабления режима. Например, надзиратели закрывают глаза на то, что зэки тихонько собрались после отбоя и зажгли свечку или из сэкономленных сухарей и купленных печений слепили кулич. Рождество и Пасха в лагере — это не только религиозный праздник, это момент объединения заключенных. О таких праздниках и рассказывает Вера Ивановна. А кроме праздников в этой беседе — режим, работы на лесоповале и слюдяном производстве, разгрузка вагонов и сельхозработы, которые каждый год по вине лагерного руководства заканчивались гибелью урожая.

Третья беседа с Ильей Лежавой посвящена работе в Управлении по проектированию Дворца Советов (УПДС). Следует напомнить, что после отказа от строительства Дворца Советов на месте храма Христа Спасителя сама по себе идея не была отвергнута. Над поставленной задачей работал целый проектный институт, а новым местом для дворца был выбран пустырь, на котором теперь планируют построить Научно-технологическую долину МГУ. До недавнего времени здесь, за библиотекой МГУ была огромная незаконная свалка, под которой якобы находится крупнейшее московское бомбоубежище. В УПДС Илья Лежава попал вместе с другими участниками группы НЭР по распределению после МАРХИ в 1961 году. Илья Георгиевич описывает проект Дворца Советов и систему подземных коммуникаций на Воробьевых горах. Второй большой темой этой беседы стала бумажная архитектура, уникальное явление отечественной культуры 1980-х годов, и международные студенческие конкурсы. В конце беседы Лежава рассуждает о влиянии российской архитектуры на мировую и о современном положении российских архитекторов.

В четвертой и заключительной беседе, записанной Виктором Дувакиным, создательница Библиотеки иностранной литературы вспоминает замечательных и известных современников, друзей библиотеки, с которыми она встречалась за свою долгую жизнь: о не слишком приятных встречах с Маяковским в парижском кафе, о долгой дружбе с Эренбургом и Маршаком, о Корнее Чуковском, которого рассказчица с удовольствием цитирует.