Автор считает своим долгом предупредить, что вся эта история — совершенная выдумка. Любое сходство персонажей с реальными людьми носит абсолютно случайный характер.

Во Франции прошли региональные выборы. Первый тур состоялся 6 декабря, а второй — ровно через месяц после парижских терактов. Именно поэтому о них мало говорили. И именно поэтому предвыборная кампания была приостановлена почти на 3 недели.

Всё. Выбор сделан. Завершилась работа пяти членов жюри 10-ой премии Russophonie за лучший перевод с русского языка на французский. Я был одним из этих членов жюри, впервые, кстати. Не спрашивайте меня, кто выиграл! Я клятвенно обещал никому об этом не говорить до 5 февраля. В этот день в парадном зале – точнее в свадебном зале — мэрии пятого парижского округа под вечер пройдет официальная церемония объявления победителя и вручения приза.

И снова нет другого пути. Снова надо, как 10 месяцев назад, написать о беспрецедентно страшных терактах в Париже. Читая сегодня мою тогдашнюю хронику о Шарли, я нахожу её — как и тогда, кстати — довольно банальной, но очень разумной. Напали бы неделю назад на редакцию или на журналиста, я бы сказал то же самое. Но сегодня все по-другому.

И снова я накануне эфира сижу перед белым листом на экране компьютера... О чем я буду вам сегодня рассказывать ? О погоде. И не потому, что не о чем говорить, а потому, что в Париже сейчас осень. И для меня, по целому ряду причин, эта осень — особенная. В том числе и потому, что я перешёл почти полностью от общественного транспорта к так называемой — поколением моего дедушки — автобусной линии номер 11, то есть я везде хожу пешком.

Мигранты в последние месяцы наполнили не только новостные ленты, но и ещё стали заметнее, чем прежде, в наших городах, кварталах, на наших улицах. Проблема, конечно, не новая. Ведь на протяжение века наблюдались в Европе куда более масштабные потоки вынужденной эмиграции. Стоит ли напоминать о миллионах французов, покинувших свой дом и отправившихся в путь в поисках безопасного места во время двух немецких оккупаций в ХХ-ом веке?

Раз в два или три года в конце октября я на несколько дней покидаю книжный магазин, чтобы сесть на поезд, идущий на восток, и через 4 часа оказаться в городе Франкфурте, который на Майне. Там ежегодно проходит Bookmesse, самая крупная книжная выставка в Европе, да, может, и вообще в мире. Туда ездят профессионалы книжной индустрии со всего мира.

Продолжаю наш разговор о литературном переводе и переводчиках. Месяц назад я задал себе вопрос о том, что такое хороший перевод, и в поисках наиболее объективных критерий, позволяющих оценить качество перевода, оказался перед множеством вопросов, на которые не мог ответить. В прошлом выпуске я обратился к одному из главных переводчиков Андрэ Марковичу. Сегодня предлагаю вам рассказать о том, что такое хороший перевод по мнению другого, не менее значимого переводчика с русского языка, Анн Колдефи-Фокар, преподавателя Сорбонны, ведущей семинар по литературному переводу в университете Лозаны, издателя, гениальной переводчицы Сорокина, Гоголя, и многих других авторов.

Продолжаем наш разговор о литературном переводе и переводчиках. Сегодня предлагаю вам беседу о трудностях перевода с одним из самых известных переводчиков с русского языка, большим знатоком поэзии и литературы, Андрэ Марковичем. У нас, конечно, будет не беседа, а монолог, поскольку за микрофоном я по-прежнему один, но в нем содержатся элементы моей недавней реальной беседы с Андрэ Марковичем на тему перевода.

В начале февраля в Париже будет объявлен 10-й лауреат премии за лучший литературный перевод с русского языка на французский. Эта премия стала первой такого рода, и за эти десять лет можно было наблюдать, как и в некоторых других странах создаются подобные конкурсы. А в 2012 году такая премия учреждена в Москве, под названием Read Russia («Читай Россию»). Во Франции она называется « Prix Russophonie ». И в этом году меня попросили стать одним из членов жюри.