A propos

В самом центре древнего Авиньона на сцене «Театра короля Рене» (Théâtre Du Roi René) весь июль идет спектакль «Цыган» парижского коллектива «Romano Atmo» (Романо Атмо) под руководством Пети Юрченко. Каждый вечер, на радость зрителям, овация в конце спектакля превращается в сеанс виртуозной чечетки.

Импульсом к создают спектакля, рассказывающего о встрече пожилого цыгана-путешественника с табором, стало желание познакомить французского зрителя с искусством этого кочевого народа, объяснил RFI Петя Юрченко, основатель коллектива, в который сегодня входят как коренные французы, так и выходцы из России.

Петя Юрченко: «Когда французы слышат слово „ром“, то есть цыган, они сразу думают о попрошайках в метро. Но, господа, существуют и более возвышенные ассоциации! Например, с цыганской культурой. Это песни, танцы, поэзия, живопись. В основу спектакля легла культура цыган. Ведь цыгане вышли из Индии, прошли по всем странам континента, через арабский мир — пришли в Европу. Я взял произведения Караваджо, Мериме, Виктора Гюго, Пушкина. Все они писали о цыганах. Существует множество книг, картин, посвященных цыганам. И как это здорово! Мне хочется, чтобы не только европейская публика, но чтобы весь мир понял, что есть не только попрошайки в метро. Что есть нечто высшее, которое говорит об этом народе и его культуре».

Спектакль «Цыган» — это не испанское фламенко, объяснил RFI на выходе со сцены один из танцовщиков коллектива Симон Рену (Simon Renou).

Симон Рену: «Хореограф Петя Юрченко привез классическую цыганскую хореографию из России, разработал лексику цыганской хореографии, набрал танцовщиков и обучил их классическому цыганскому танцу. Специфика этого стиля в том, что все начинается с ног. Вся суть в звуке чечетки, энергии и характере исполнения. Важна музыка и, конечно, синкопа. Все это дает огромную энергию. Цыганский танец — это Восточная Европа. А вот Петя поставил нам танец российских цыган, точнее советских — потому что, когда он уехал из России, она еще была в составе СССР».

Спектакль «Цыган» поставлен в сотрудничестве с режиссером Жоанной Буайе (Johanna Boyé), которая в 2018 году была номинирована во Франции на получение престижной театральной премии «Мольер».

Эсмеральда Виктора Гюго, цыганка Земфира Александра Пушкина, Кармен у Проспера Мериме… Энергия спектакля работает на притяжении и противостоянии непокорных свободолюбивых женщин (это обобщение образов героинь мировой литературы) и мужчин — настоящих мачо — объясняет Максим Кампистрон (Maxim Campistron), которому досталась одна из самых сложных ролей спектакля.

Максим Кампистрон: «Мужчины в этом спектакле — настоящие мачо. Образ сильного мужчины присущ цыганской культуре. А вот моя роль, как вы видели, решена не совсем в таком ключе. Мой персонаж влюблен в женщину с таким сильным характером, что она дестабилизирует его и ставит под вопрос его престиж в группе. Мужчина должен держать достоинство, из-за этого в таборе возникает конфликт».

Музыка спектакля показывает, что музыкальная культура цыган — как будто синтез культур всего континента. Спектакль — это также щедрый и богатый тембрами голос актрисы и певицы Лилии Дальской. Голос ее персонажа — голос судьбы старого цыгана.

«Лиля —  профессионал. У нас одна школа, театра „Ромэн“, — говорит с ностальгией Петя Юрченко. — Мы прошли через это. Мы научились у наших московских режиссеров этим тонким вещам, которые связывают голос или движения в танце с драматургией».

Спектакль «Цыган» не просто хореографическая постановка. Там звучит речь, слышен цыганский язык без перевода. Но перевод и не требуется — объяснила RFI Алиса Дубровицкая, пришедшая в труппу Пети Юрченко в 12 лет.

Алиса Дубровицкая: «В спектакле не нужно пересказывать то, что уже сказано языком хореографии. Происходящее понятно зрителю из мизансцены».

Язык остается связующей нитью между разошедшимися по Евразийскому континенту ветвями этого кочевого народа — настаивает Петя Юрченко.

Коллектив «Romano Atmo» был основан танцовщиком и хореографом Петей Юрченко в Париже в 1994 году, чтобы способствовать сохранению цыганского танца.

Спектакль «Цыган» коллектива «Romano Atmo» с участием Пети Юрченко можно увидеть в неофициальной программе Авиньона на сцене «Театра короля Рене» до 29 июля.

Знаменитый литовский режиссер Оскарас Коршуновас вернулся в Авиньон. 17 июля в «Opera Confluences», на новой сцене Авиньонского театрального фестиваля, прошла премьера его «Тартюфа». В прочтении режиссера пьеса Мольера стала беспощадной и искрометной сатирой на современное общество.  

Именно в Авиньоне 20 лет назад Оскарас Коршуновас впервые получил международное признание. «Тартюф» – пятая постановка, показанная в Авиньоне после пятнадцатилетнего перерыва. В интервью RFI режиссер рассказывает о впечатлениях от фестиваля и авиньонских цикад, о Мольере и его покровителе короле Людовике XIV, о современном пуританизме и об уникальной роли театра в современном обществе.

Неофициальная программа Авиньонского фестиваля, так называемый Авиньон Off, в этом году включает более 1500 спектаклей. Каждый год число её участников растет. С 6 по 29 июля на сценических площадках города будет показана тысяча театральных пьес, а также сотни музыкальных спектаклей, цирковых представлений и постановок для юных зрителей. Среди спектаклей этого года — постановка по повести Федора Достоевского «Двойник», работа французского актера и режиссера Ронана Ривьера. Интервью.

В июне «Двойника» видели зрители фестиваля «Месяц Мольера» в Версале. Ронан Ривьер (Ronan Rivière) объяснил RFI, что ценит в произведении раннего Достоевского виртуозность в параллельном использовании трагического и комического.

Ронан Ривьер: Когда я прочел это произведение, похожее по форме одновременно на рассказ, поэму и роман (в названии обозначено в скобках «петербургская поэма»), я был поражен. Один из членов моей семьи как раз страдает синдромом раздвоения личности, тем самым, о котором идет речь в «Двойнике». Был я потрясен тем, что мне это показалось очень смешным. Достоевский виртуозно сочетает комичные ситуации и рассказ о трудном положении человека, теряющегося в собственных галлюцинациях.

RFI: Это драма, которая превращается в комедию и наоборот?

Р. Ривьер: Это не столько перерастание одного в другое, сколько постоянное балансирование между тем и другим. В какой-то момент нас смешит неловкое поведение главного героя, его аберрации. А потом вдруг он нас глубоко трогает. Мне лично кажется, что у каждого зрителя может быть свой собственный повод, чтобы растрогаться. Надо сказать, Достоевский без труда заставляет зрителей следовать за развитием безумной логики главного героя. В какой-то момент уже не знаешь, какое у тебя вообще отношение к происходящему. Повествование увлекает, и мы забываем, что у него есть автор.

Изпяти спектаклей, которые выпоставили впоследние годы, три были сделаны попроизведениям русских авторов. Последний, впрошлом году, поставлен помотивам исторического романа«Жизнь господина деМольера»Михаила Булгакова. Который, кстати, будет показан вАвиньоне ивэтом году, второй сезон подряд. Увас особенное отношение крусской литературе, янеошибаюсь?

Р. Ривьер: Русская литература мне близка. Чем больше погружаешься в нее, тем лучше понимаешь. Я много читал Булгакова и Гоголя, когда играл в спектакле по Даниилу Хармсу в Национальном театре в Тулузе.

Для вас отправной точкой стал Даниил Хармс?

Р. Ривьер: Да. Это были короткие тексты Хармса, как поэмы. Спектакль этот поставил замечательный режиссер Лоран Пелли (Laurent Pelly). Чтобы понять Хармса, я решил познакомиться с русской культурой. Знакомство не ограничилось работой над спектаклем. Я по-настоящему увлекся. Русская литература меня захватила. Я уже был немного знаком с произведениями Гоголя — «Петербургскими повестями» и «Ревизором». Потом прочел Булгакова. Когда работал над адаптацией «Ревизора» для сцены, мне понадобилось прочесть всего Гоголя, а потом читал Пушкина. Они были хорошо знакомы, и мне хотелось узнать, какого рода связь была между творчеством того и другого. Я читал, что о Гоголе написал Набоков. Так, я переходил, как по нити Ариадны, от одного текста к другому, от автора к автору.

Атеперь вызнакомите французского зрителя смалоизвестным произведением Достоевского.«Двойника»мало кто знает…

Р. Ривьер: Да, это очень странно. Самое первое произведение Достоевского, «Бедные люди», было встречено с большим энтузиазмом. А вышедшего затем «Двойника» приняли немного в штыки. Считалось, что это плагиат на «Шинель» Гоголя. В текстах действительно есть параллели. Например, оба главных персонажа — жалкие люди.

Есть параллель ис«Носом»Гоголя…

Р. Ривьер: Да, и с «Носом» Гоголя тоже. Там тоже важное место занимает Невский проспект. То есть, Достоевский действительно был под влиянием «Петербургских повестей». Но меня это не смущает. Я обожаю «Петербургские повести», но Достоевский всё-таки добавляет к этому своё. Его Голядкин детальнее проработан и в развитии идет дальше, чем Акакий Акакиевич Гоголя. Это потому, что произведение длиннее и с героем случается больше приключений. Даже если история с сапогами Голядкина и его подарком чем-то действительно напоминают «Шинель».

Десять лет назад выосновали театральный коллектив«Lavoixdesplumes», который работает при поддержке культурной программы муниципалитета Версаля. Ежегодный фестиваль«Месяц Мольера»вВерсале становится для многих театральных коллективов своего рода «разминкой» перед Авиньоном. Ошибочнали мысль ореальной связи между Версалем иАвиньоном?
 

Р. Ривьер: Нет. Это связь реальная. Речь идет о народном театре, у истоков которого стоял Жак Копо (Jacques Copeau), а позже Жан Вилар. Это театр требовательный, доступный для всех и щедрый. Именно такой театр предлагает зрителям фестиваль «Месяц Мольера». Такой же, как и неофициальная программа Авиньона. Потому что движущая сила этих двух фестивалей — театральные коллективы, цель которых создавать доступный и требовательный театр. В рамках «Месяца Мольера» многие спектакли идут на площадках под открытым небом, доступных для любой публики. А в Авиньоне требовательными заставляет быть большое разнообразие спектаклей и приезжающей туда публики. И в том и другом случае речь идет о защите принципа народного, общедоступного театра.

Гостем программы был французский режиссер и актер Ронан Ривьер. С 6 по 29 июля в Авиньоне театральный коллектив под его руководством покажет два спектакля — «Двойника» по повести Федора Достоевского и «Роман господина де Мольера» по роману Михаила Булгакова и произведениям Мольера. Спектакли идут на сцене театра «Les 3 soleils» каждый день до 29 июля.

В Париже 26 июня открылся еще один музей. Точнее, это — посвящённый творчеству Альберто Джакометти исследовательский центр, получивший название Института Джакометти. Знаменитый швейцарский скульптор и художник приехал в Париж в 1922 году. На Монпарнасе он прожил 40 лет в очень скромной квартирке с маленьким ателье. Разместить там 350 скульптур, 90 картин, 2000 рисунков, не говоря уже о многочисленных фотографиях и других документах, которыми располагает фонд Alberto Giacometti Foundation, было невозможно. Поэтому под Институт Джакометти на Монпарнасе был переоборудован старинный особняк.

Воссоздать мастерсткую Джакометти на новом месте

У Alberto Giacometti Foundation, созданного в 2003 году, самая большая в мире коллекция работ художника. Значительную часть из них фонду передала вдова скульптора, Аннет Джакометти. Его главная задача  — сохранение и популяризация культурного наследия Альберто Джакометти, одного из выдающихся скульпторов XX века. С этой целью Фонд Джакометти создал так называемый Институт Джакометти и воссоздал ателье и квартиру скульптора в одном из особняков арт-деко, расположенном поблизости от легендарного ателье, в доме № 5 по улице Виктора Шельшера. Некогда там жили Симона де Бовуар и Пикассо. В новом здании возродили атмосферу ателье такой, какой она была при жизни Джакометти — объяснил RFI Кристиан Аландет (Christian Alandete), ответственный в команде фонда за выставки и издательскую деятельность.

Кристиан Аландет: Видя, какая скромная у Джакометти была мастерская, мы понимаем, насколько скромным был сам художник. Ведь даже став известным мастером, он продолжал работать в своей мастерской площадью 24 м², где не было ничего, кроме его работ. Возможно, эта аскетичность, как раз, и характеризовала его творческий процесс. Такая атмосфера позволяет нам приблизиться к миру Джакометти.

В общей сложности выставочная часть занимает 280 м². Кисти, тетради, личные вещи и даже пустые бутылки…: В ателье Альберто Джакометти, воссозданном на основе многочисленных фотографий той эпохи, соблюдены мельчайшие детали, вплоть до рисунка обоев на стенах. Перечень переданных вдовой фонду предметов эклектичен: от незаконченной версии знаменитой скульптуры «Шагающий человек» до личной пепельницы с окурками самого Джакометти.

Специальный кабинет, посвящённый графическому искусству швейцарского художника, даст желающим доступ к архиву из 5000 рисунков, литографий и заметок. Далее, на антресольном этаже, под потолком, можно посетить библиотеку с книгами Джакометти, а также изданиями, приобретенными фондом. Книги по истории современного искусства доступны работникам исследовательского центра при Институте Джакометти.

Сделать творчество Джакометти понятным и доступным

Институт планирует проведение до трех тематических выставок в год. Первая, по случаю инаугурации центра, знакомит с Джакометти через свидетельства известного французского писателя, поэта и драматурга Жана Жене (Jean Genet). В 50-х годах он неоднократно позировал Джакометти. Что было, как он рассказывал в одном из своих интервью, не самым простым занятием.
 

Жан Жене: У меня до сих пор еще не прошел след от плетеного кухонного стула, на котором я просидел более 40 дней, позируя ему для портрета. Он не давал мне ни двигаться, ни курить, не разрешал даже чуть-чуть повернуть голову. А вот то, что он в это время говорил, было прекрасно.

Общаясь с Жаном Жене, Джакометти объяснял суть своего видения искусства.

А. Джакометти: Понимаешь, все формы всегда более или менее расплывчатые. Я бы сказал даже, очень расплывчатые. Но, что интересно, если начать приглядываться, то можно полностью уничтожишь то, что ищешь, а именно специфическое видение предмета.

Джакометти был очень требовательным к своей работе. В результате многочисленных сеансов работы с натуры, он создал один из самых выразительных портретов своего друга Жана Жене. В одном из документальных фильмов того времени он объяснял своей модели: «Даже если ты будешь мне позировать 1000 лет, я уже сейчас знаю, что через 1000 лет я тебе скажу, что всё получается не так. Но я уже чуть-чуть приблизился к цели».

Книга Жана Жене «Мастерская Альберто Джакометти» в которой он описывает этот опыт общения со скульптором, вышла в 1958 году. Рукопись этого произведения можно увидеть сегодня на выставке.

Средства от продажи Миро

Преобразование старинного особняка под Институт Джакометти доверили архитектору Паскалю Грассо (Pascal Grasso). Французская пресса приняла эту работу благосклонно, отметив, что здание арт-деко на Монпарнасе было трансформировано под музей «с большим тактом».

Покупка здания фондом и его адаптация под Институт Джакометти стоили 4,5 млн евро. Профинансировать уникальный проект и, частично последующую деятельность института удалось благодаря продаже на аукционе в Sotheby’s картины Миро. Подаренное Джакометти полотно каталонского художника было найдено в одном из его шкафов и продано за 8,8 млн евро.

Средства фонда Джакометти остаются тем не менее ограниченными, что, собственно, и помешало создать настоящий музей. Ограниченное пространство, которым располагает Институт Джакометти, обусловливает специфическую организацию его работы. Во избежание толчеи и в педагогических целях выставку могут посещать единовременно не более 40 человек. Попасть в Институт Джакометти на улице Виктора Шельшера можно только по записи в интернете на сайде фонда. Покупка билетов на месте не возможна.

Программа об открытии Института Джакометти подготовлена по материалу Carmen Lunsmann из французской редакции RFI. Переводы в передаче озвучил Сергей Дмитриев.