Черный Рик

Команда ученых подбирает в космосе человека из спасательного модуса, покинувшего обитаемую некогда планету.

Новые времена, новые нравы!

С приходом в нашу жизнь вездесущего интернета мы получили сверхбыстрый доступ к знаниям и искусству, неограниченное общение с людьми по всему миру и другие удивительные возможности, но... Пороки человеческие неистребимы, и они уже давно пустили корни во всемирной паутине...

Содержит нецензурную брань.

Рома остановил машину в трехстах метрах от дороги и принялся нервно барабанить большими пальцами по рулю. Заезжать в дебри он, конечно, не хотел, но не оставишь же автомобиль на обочине? Дорога хоть и пустынная, но не мертвая – время от времени проезжают люди даже в это время суток...

На лице мужчины застыла невыразимая грусть. Он стоял, опустив взгляд, погрузившись в свои мысли и не замечая ничего вокруг. Левой рукой он держал маленькую потрёпанную игрушку – серого плюшевого зайца с глазками-пуговицами и заплаткой на животе. В другой руке была роза. Листья на стебле завяли и поникли. Черные лепестки чашечки, казалось, вот-вот оторвутся, если ветер подует чуть сильнее.  Густой туман медленно проплывал мимо, размывая грани его силуэта. Первые редкие капли дождя уже срывались с тёмно-серого неба. То ли слеза, то ли дождинка медленно сползала по щеке мужчины. Где-то играли на скрипке странную грустную мелодию.

Он прибыл на закате. Красный диск солнца степенно уходил за горизонт за спиной всадника. Зябкий пронизывающий ветер гонял волны по пожелтевшему полю. Воздух пах пожухлой листвой и скорой изморозью.

Стэн давно присматривался к этому дому. Огромный трёхэтажный готический особняк на самой окраине города, массивные окна, высокий забор, отрезающий его от внешнего мира. Вид старого, но ни капли не обветшалого дома вызывал у Стэна массу чувств: определённо там было чем поживиться, но в то же время эти старые стены, большие тёмные глаза-окна, отражавшие полную луну, навевали странное неприятное чувство. «А на чердаке наверняка живут летучие мыши», думал Стэн. Он не был трусом и никогда не испытывал суеверного страха, так как не верил во всю эту чепуху. За свои 25 лет он успел пережить многое. Брошенный родителями в грудном возрасте он вырос в детском приюте. С малых лет озлобленный на всё и всех он рос непослушным ребенком, часто сбегал из приюта, но возвращался, когда становилось нечего есть.

Зарёванная и с размазанной тушью – краше в гроб кладут – Тоня Тихомирова заявилась в офис, едва часы одолели третью минуту десятого.

Она вновь ушла, хлопнув дверью их съёмной квартиры, бросив на прощание что-то вроде того, что он полностью асоциальный тип. Старая штукатурка обвалилась с потолка и, упав на пол, рассыпалась белой пылью. Дверь, сухо стукнувшись о брус, отъехала назад, ржавые петли издали душераздирающий унылый скрип. Холодный сквозняк ворвался в помещение с лестничной клетки, коснулся босых пальцев Алекса, заставив его слегка поёрзать в глубоком кресле тёпло-оранжевого цвета. Софи уходила уже не впервые, но он никогда не знал, какой же раз будет действительно последним. Что-то заставляло её раз за разом возвращаться к нему, в это «унылое логово», как она любила называть их квартирку. Сейчас он не жалел о том, что она временно ушла, так, наверное, будет лучше для обоих, думал он.

Давно я не вел дневник. С последней моей записи прошло много времени и кажется, что до этого его вел совершенно другой человек. Я изменился, моя жизнь изменилась, и она уже никогда не будет прежней. Перечитывая свои прошлые записи, я вижу, каким счастливым, вдохновленным, одухотворенным я был раньше. Меня захватывали великие цели и грандиозные планы. Я всегда четко записывал все свои достижения и значимые события в дневник, так как думал, что на старости лет буду перечитывать их с улыбкой и теплыми воспоминаниями. Представлял, что буду сидеть в удобном кресле, у камина, с бокалом вина, перелистывать дневник и с легкостью возвращаться к прошлому.

Автор рассказа Олег Новгородов