Флорилегий. Богословские сюжеты

В докладе анализируется переписка Уильяма Палмера и Алексея Хомякова как материал, в котором отражены почти пятнадцатилетние поиски и предприятия Палмера на ниве экклезиологии; показывается как он оставляет свою первоначальную цель – способствовать объединению Православной и Англиканской церквей и обращается к личному поиску истинной Церкви. Диалог с Хомяковым в большой степени сводился именно к выяснению вопроса об истинной Церкви, ее признаках, свойствах и их проявлениях в исторической жизни. Хомяков стремился показать, что таковой может быть только Православная Церковь. Палмер же в ходе переписки последовательно ставит под вопрос наличие у Православной Церкви таких свойств как: кафоличность, единство и даже апостоличность (в виде опасения о невозможности ее полной реализации в ситуации подчиненности светской власти). Их он в полной мере признает за Римо-католической Церковью и таким образом делает свой выбор в ее пользу. Аргументы Хомякова не достигли своей цели вследствие несовпадения в понимании обоими авторами свойств Церкви и с формальной и с содержательной точки зрения, оценки их проявлений в жизни Церкви и самих исторических фактов.Доклад был прочитан на семинаре Центра истории богословия и богословского образования 5 июня 2020 года.

Наше радио прощается с вами на каникулы, а в завершение сезона предлагаем вам послушать разговор с Александром Валерьевичем Кольцовым, руководителем бакалавриата по религиоведению на Богословском факльтете ПСТГУ и сотрудника первой серии нашего Вестника.Как устроена «кухня» Вестника изнутри? Зачем нужно публиковать статьи? Какие статьи успешно проходят рецензирование? И, наконец, как религиоведы Богословского факультета готовятся к приему абитуриентов?

О связи чтения о слепорожденном (Ин. 9. 1-38) с книгой Иова.

Основная цель лекции – рассказать о политическом фоне, который сопутствовал единому революционному процессу в период с февраля по октябрь 1917 года, и о логике развёртывания кризиса, ставшего всеохватным и приведшего к гражданской войне.Затянувшаяся война с Германией выявляет отсутствие национального консенсуса в вопросе её продолжения и обостряет застарелую болезнь во взаимоотношениях власти (государства) и общественности – образованного общества (страны).В событиях 1917 года важнейшую роль сыграло поколение политиков, которое выросло в эпоху Александра III. Именно они – представители неофициальной, но тем не менее образованной России, так и не преодолели в 1917 году дух оппозиционности, на котором они росли десятилетиями. И, соответственно, государственность в 1917 году они также начали строить исходя из принципов своей юности, основанных исключительно на духе оппозиционности.В чем была особенность со-существования временного комитета Госдумы и Петроградского совета в феврале 1917 года? Зачем требовалась легализация солдатского бунта 150-тысячного тылового гарнизона в Петрограде? Представлениям каких политических сил соответствовала программа революционного Временного правительства? Что называлось общечеловеческим счастьем в 1917 году? Кто и как устанавливал объем полномочий Учредительного собрания? Как и чем жили национальные окраины и центр во время катастрофического разрушения экономики? Почему большевики не боялись «кидать» радикальные лозунги? Когда началась роковая череда неизбежностей? Об особенностях ситуации, окончательно потерявшей после 3 марта 1917 года черты какой-либо политической и юридической преемственности по отношению к старому порядку, рассказывает доктор исторических наук Федор Александрович Гайда.

В докладе представлено единственное выявленное на сегодня в древнеиерусалимском богослужении последование, сохранившееся в неопубликованном тропологии с Синая (IX век, Sin. Gr.ΝΕ/ΜΓ 56). Автор доклада прослеживает связь между чинопоследованием и конкретным историческим событием – землетрясением 749 года, рассматривает чин в контексте других известных литургических текстов, чинов стихийных бедствий и исторических свидетельств, старается определить, каким было отношение к стихийным бедствиям в Византии.Доклад был прочитан на семинаре Центра истории богословия и богословского образования 8 мая 2020 года.

К памяти блаженного Августина проповедь о том, почему мы – Богословский факультет – выбрали праздновать в этот день именно его память из множества других замечательных святых.

Предпоследний выпуск нашего Радио в этом учебном году — с магистрантом БФ Дмитрием Лебедевым о его стажировке в Берлине. Посвящается всем абитуриентам и будущим стажёрам.Приключения русских в Германии, богословское образование в Берлине, духовная родина Бонхёффера — об этом и не только этом мы поговорили с Дмитрием.

Цель лекции – представить информационное поле жизни людей предреволюционного и революционного времени в России, складывающееся из мозаики документальных свидетельств разножанровой периодики того времени, и, на примерах личной рефлексии Н. Тэфи и М. Осоргина (Ильина), попытаться восстановить материю более тонкую, нежели чем идеологические лозунги и политические программы.Газетные публикации того времени противоречивы. С одной стороны, большие надежды на конец войны, вера в победу союзников, необходимость патриотического подвига; с другой – заметки о раскрытии заговора против императора Николая II, свидетельства очевидцев о длинных очередях за продовольствием, о «реках шампанского», офицерах в «Астории» и «Европе», в то время как они должны быть на фронте.Как еще непреднамеренные свидетельства газетных заметок, колонок, фельетонов, очерков показывают нам то, что витало в воздухе в то время? О чем не смогли договориться путем диалога в 1917 году? Как праздновали «высокоторжественные дни великой революции» и «дни народной жизни» в Петрограде и Москве? Как происходило исчезновение человеческого в человеке? Как из «грибницы» очерков, заметок и наблюдений вырастали сюжеты и образы «Метели» и «Двенадцати» Блока, «Голого года» Пильняка, «Очерков из маленького домика» М.Осоргина?На примерах публикаций еще не “выхолощенных” газет доктор филологических наук Светлана Игоревна Красовская рассказывает о реалиях того времени и о том, как в “глубину души народа” капля по капле вливалось новое сознание.

Цель лекции – рассказать об авангардистских экспериментах в 1910-е годы как предчувствии нового мира и новой реальности, как символе и симптоме событий, которые наступают в начале XX века.Первая авангардистская акция под руководством Михаила Ларионова – идеолога и лидера русского авангарда – прошла в декабре 1910 года на Большой Дмитровке. В это же время в Мюнхене Василий Кандинский завершает своей труд «О духовном в искусстве» и создает свои первые абстрактные работы, к которым дает развернутое теоретическое обоснование, объясняя, что это такое и почему абстракция нужна именно сейчас.Научные и технологические преобразования начала XX века –контекст своеобразной смены «картины мира». Именно на фоне этой картины во всем мире происходили поиски авангардным искусством решения задачи по пересозданию человеческого сознания.В чем состоял поиск новых путей этим передовым отрядом искусства в России, и с какими традициями произошел разрыв? Какие выглядели авангардные эксперименты, направленные в будущее? Как авангардное искусство показывает, чем жила эпоха? Был ли творческий процесс русского авангарда «разорван» революцией?Рассказывает старший преподаватель факультета церковных художеств Свято-Тихоновского университета Нина Секачева.

Основная цель лекции — исследовать в чистой, или, даже, абстрактной форме отделение Церкви от государства, произошедшее в относительно краткий по историческим меркам период с февраля по октябрь 1917 года.

Уход с исторической сцены верховного ктитора Церкви — православного императора — уничтожил и симфонию властей, вид и форма которой были сформированы в течение XVIII-начале XX вв.

«Свершилась воля Божия. Россия встала на новый путь государственной жизни» — так, в форме констатации, вместо внятного и ясного заявления о случившемся, отреагировал на манифест об отречении Святейший Синод.

Насколько психология архиереев, священников и активных мирян соответствовала переживавшийся тогда ситуации? Как отреагировало белое духовенство на революцию и в какой связи оно находилось с «революционной обер-прокуратурой»? В какую сторону сдвинулось политическое настроение церковной среды и церковных деятелей уже к августу 1917 года, когда происходил выбор представителей на созываемый в Москве церковный собор?

Это только некоторые из многих вопросов, которые затронуты в лекции Сергеем Львовичем Фирсовым, доктором исторических наук, профессором кафедры философии религии и религиоведения философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета.