В Пентагоне, анонсируя новую партию оружия, уже даже не стали скрывать, что оно не только оборонительное, но и наступательное. Это значит, тот самый момент наступает. Вот и Байден с Зеленским, как выразились в Белом доме, "часы сверил".

Оружие поставлять – немцам память не велит. А на каску запрета нет. Она же не стреляет. Зато теперь никто на Западе не скажет, что Берлин не проявляет заботу о Киеве. Иными словами, отделались бюргеры малой кровью.

Все-таки наша тактика оказалась оправданной. Ведь после встречи Лаврова с Блинкеным мы будто слово себе дали – не вступать в полемику, пока не появится этот их пресловутый письменный ответ. И чем презрительней мы молчали, тем больше их несло.

Смешение реальности и потока сознания. Миллионы, потраченные на декорации, и большое количество актеров и массовки. Словом, кино. Причем на любителя. Мы, например, не оценили. Точнее, так и поняли – несмотря на затраты, дешевая постановка.

История вице-адмирала – это переход на личность всей этой немецкой борьбы эго с альтер эго. По факту, сплавили его. Но ведь приплыла-то Германия. Если в ее армии больше нет боевого офицера, зато остается Кристина Ламбрехт.

Кажется, что аналогия притянута за ушу. Но, во-первых, еще с утра одолевали сомнения, что об этих переговорах можно будет сказать что-нибудь толковое. Во-вторых, все-таки оставалась надежда на то, что они тоже способны перевернуть ситуацию.

Макрон, конечно, переживет – и не такие пощечины сносил. Однако надо быть крайне уверенным в себе, чтобы не бояться под президентские выборы нажить себе в СМИ врагов. Или наоборот – неуверенным.

Все – больше никаких переносов. А то Вашингтон с ноября предупреждает, что вот-вот начнется, каждый раз откладывая вторжение России на Украину еще на месяц. Теперь же Псаки объявляет точное время "Ч". Всегда.

Лишь одно слово его рот употребил к месту. Заблокировано. Все остальное – это даже не от лукового. А от того козла, которого только пусти в огород. Не пускаем, потому что это у нас и называется, "ни пяди земли".

Внешне кажется, что ничего существенного не произошло. Мы – словно и не было этих встреч – по-прежнему требуем, они – все еще делают вид, что не понимают, почему вдруг они должны наши требования выполнять. Но ведь понимают же. И даже сигналы шлют.