Непростая провинция

Игорь Озун считает, что скрипка сама его выбрала и мечтает создать хотя бы одну настоящую акустическую скрипку.

"Непростая провинция" в гостях у музыканта, преподавателя и мастера из Даугавпилса, который реставрирует струнные музыкальные инструменты и делает фантастической формы электроскрипки.

Сегодня мы познакомились с главным бухгалтером Daugavpils siltumtīkli и художницей Илоной Раух.

Героиня "Непростой провинции" воплощает собой представление о гармонично развитой личности и  считает залог  успеха в правильном распределении времени.

Творческий человек и мастер на все руки, айтишник и электрик, стекольщик и железнодорожник, гитарист и танцор - все это Максим Пышков. Он считает, что остался в Даугавпилсе только благодаря аргентинскому танго. Хотя, возможно, для этого были и другие причины…

Максим живет в Даугавпилсе, но познакомились мы летом на маленьком хуторе художницы Илоны Шаушы в Раньках, под Скрундой.  Сначала я приняла его за студента лет 25-ти - стройный, подтянутый, с юношеским румянцем на щеках. Но оказалось, что он старше.

У Илоны  Максим «волонтерил», то есть помогал с ремонтом -  стеклил окна, готовил под покрытие пол.  Работал быстро и вполне профессионально. И, между пролчим, таким образом проводил время своего отпуска - и в деревенской тишине, и на свежем воздухе.

А вот уговорить его на интервью оказалось непросто, и согласился он только для того, что бы рассказать о любимом деле. Но обо всем по порядку.

Самая большая страсть Максима - танго. Этот танец возник на южноамериканском континенте в 1880-е годы, на границе Уругвая и Аргентины, в бедных портовых городских районах с преимущественно смешанным эмигрантским населением. В  притонах разгоряченные мужчины дожидались своей очереди и, чтобы скоротать время и развлечься, танцевали друг с другом, наполняя танцевальные движения мощным тестостероном. Так что первые исполнители танго были исключительно мужчины. Это были выходцы из Европы, Африки и Южной Америки, поэтому музыка танго - это настоящий сплав культур и народного фольклора. А само слово «танго» имеет африканское происхождение.

Интересно, что, попав в начале 20 века на европейский континент, в разных странах на танго была разная реакция.  Во Франции пропало слово “аргентинское”, англичане включили его в раздел бальных танцев, а немцы, Папа Римский и Царская Россия его просто запретили, как непристойный танец.

Однако он победоносно ворвался во всю мировую культуру - театр, живопись, документальный и художественный кинематограф.

И нет композитора, который не попробовал бы свои силы в написании музыки танго. Например, финнам очень понравился  этот танец. Есть даже такой вид танго - финский.  А уж как полюбили его латыши! От Оскара Строка до Артура Маскатса, да и многих других наших выдающихся композиторов.

Обо всем это и многом другом нам рассказал Максим - настоящий фанат танго. Между прочим, студии, которые занимаются аргентинским танго в Екабпилсе, Мадоне, Краславе и литовском Висагинасе, дружат, общаются и проводят совместные милонги.

Мы в Даугавпилсе, втором по величине городе нашей страны.

Мне нравится этот старинный город - его милые ровные улочки с двухэтажными домами, кружевные балкончики, церкви разных конфессий, виды на Даугаву, парки и скверы, его маленький трамвайчик, на котором можно доехать до Динабургской крепости со знаменитым теперь уже на весь мир музеем-галереей Марко Ротко…

Начало этому городу положили меченосцы, в последней трети 13 века воздвигнув на берегу Даугавы крепость Динабург (правда, в 19 км  выше по реке). В первый раз его разрушили литовцы, но вскоре замок был отстроен. А вот в 15 веке войска Ивана Грозного, по недоброй традиции московитов, уничтожили его полностью. Так что пришлось строить город на новом месте.

Сейчас в Даугавпилсе есть все - и университеты, и музыкальное училище, и знаменитый театр Олега Шапошникова, где идут спектакли на трех языках (русском, латышском, латгальском). Здесь несколько десятков кафе и ресторанчиков и самый большой в Латвии вещевой рынок.

История города богата событиями: был он и в Великом княжестве литовском, и под шведами, и в Речи Посполитой, и в составе Российской империи… А потому расположенный на улице Ригас краеведческий и художественный музей города, парадное крыльцо которого охраняют вальяжные суровые львы, богат экспонатами и интересен талантливой экспозицией.

Здесь я познакомилась с героиней моей сегодняшней программы, очень симпатичной, худенькой и изящной, словно балерина, женщиной. При этом в ее благородном облике чувствовалась внутренняя сила, даже жесткость, наверное, свойственная английским леди.

Было это весной прошлого года. Надежда пришла на выставку кукол, в которой я участвовала. Узнав мое имя, она обрадовалась, так как оказалось, что это моя постоянная радиослушательница.

Отец Надежды сидел в лагере в Мордовии. Через 6 лет, после возвращения,  куда-то ездил на заработки, так как был мастером на все руки. Потом работал водителем на рейсовом автобусе, а позже в такси.

В Даугавпилсе Надежда прожила 55 лет. Она видела, как ставили памятник Ленину и как его демонтировали.

А муж Надежды ушел из жизни 13 лет назад. Василий Стародубцев родился в 1949 году в Бауске. Его родители приехали сюда после войны из России. В Бауске он вырос и учился. Потом закончил в Риге строительный техникум. Чего он только не построил в Латгалии! Во всех городах - от Резекне до Екабпилса, от Ливан до Краславы. Строил и  главную больницу в Даугавпилсе.

Несмотря на почтенный возраст, у  Надежды Александровны очень интересная насыщенная жизнь. Болтать попусту она не любит: дел-то много. Во-первых, она активная участница даугавпилсского общества репрессированных.  Во-вторых, страстная вязальщица - вяжет свитера и шали. Чтобы все успеть, передвигается Надежда на велосипеде - проехала на нем уже не одну сотню километров... 

Мы продолжаем гостить на хуторе Кири, в селе Балгале Талсинского района, в небольшом одноэтажном деревянном доме Инты Ботере.

Это старый дом ее родителей, где родилась и выросла и сама Инта, и четверо ее детей. Этот дом родители Инты купили вскоре после того, как после смерти Сталина ее мама вернулась в Латвию из магаданской тюрьмы, где она просидела восемь лет за помощь “лесным братьям”.

В прошлой программе мы остановились на том, что теперь сообщение с Ригой по выходным стало намного сложнее, автобусные рейсы сократили втрое, так что младшей дочке Инты больше не удается посещать курсы ливского языка.

Инта выносит большой пластмассовый ящик с крышкой. Там плотно уложено ее пушистое сокровище. Я словно оказалась на художественной выставке.  Яркие и красочные, спокойные и пастельные джемпера, свитера и кофты, каждое изделие со своим характером и  ни один не повторяется.

На дочке Инты - красивой и изящной, свитер сидел очень элегантно, как на модели.

Инта  начала вязать  эти замечательные свитера  особенно интенсивно с тех пор, как лет десять назад заболела онкологией. Вязание помогало ей отключиться от несчастья. И вот когда уже были обвязаны все члены семьи и друзья, у нее появились первые покупатели.

А вот приехал муж Инты,  Каспар. Он не ожидал , что ему придется давать интервью, но, по-видимому, не желая огорчать гостью, согласился.

Мы на востоке Курземе. Если, не доезжая Энгуре, свернуть в сторону Талси, то вы окажетесь посредине большого треугольника: Роя, Талси, Тукумс. Вдоль региональной, но вполне качественной дороги по обе стороны тянутся сплошные леса, с небольшими залысинами вырубок и редких хуторов. Вдруг лес заканчивается и открываются необозримые поля и луга с редкими островами березняка. Здесь, в Талсинском районе, в селе Балгале, на хуторе под названием Кири нас ждет встреча с Интой Ботере.

Тоненькая, хрупкая женщина с утонченными чертами лица и нехарактерной для сельских жителей (у которых загар и за зиму не успевает сойти) бледностью, она больше похожа на аристократку, живущую на даче.

Но дом у нее основательный, хоть и старый. Низкий потолок, деревянная мебель, потрескивающие в печке дрова… Мягкое оранжевое освещение, аромат индийских палочек…

Только приглядевшись, можно увидеть детали современного быта, органично вписанные в какой-то южный, нездешний интерьер, где доминируют большие и малые комнатные растения.

Да и сама хозяйка, если бы не светлые волосы и короткая стрижка, скорей была бы похожа на восточную волшебницу: длинные изящные пальцы унизаны тяжелыми серебряными перстнями, на тонких запястьях звенят браслеты из разноцветных бусинок-камушков.

Я знала, что Инта вяжет красивые свитера с  очень оригинальным красочным орнаментом…

Мы продолжаем гостить на краю маленького поселка Прижи недалеко от Екабпилса, в крестьянском хозяйстве Винкални, принадлежащем  бывшему председателю колхоза Андрису Фелсу. Цех, в котором выжимают масла, был построен в 2003-м году, а само хозяйство возникло еще в 1999-м, и тогда все работали в перестроенном гараже.

Вера Ошиня, одна из сотрудниц  хозяйства, берется показать мне цех, и мы заходим в помещение. Здесь мы увидим как отжимают масло из семян льна.

Затем мы вернемся в Екабпилс, где на центральной площади города, возле фонтана с рысью, встретимся с молодым человеком со сказочным именем Радмир, внешностью голливудской звезды и статью профессионального спортсмена. С Радмиром мне удалось договориться о встрече только в воскресенье, так как в остальные дни он работал.

Был  приятный летний день, и Радмир Лейскин решил показать мне главный парк города, куда мы отправились на его черном «мерсе».

Мы продолжаем гостить в Екабпилсе, в маленькой церквушке староверов, где пять золотистых, из секретного сплава колоколов подвешены не на колокольне, а вдоль стены, в притворе храма. Колоколами гордится отец Василий Волков, старообрядческий священник, ведь каждый из них он сам когда-то привез из России.

Может быть, однажды эти звонкие вестники дождутся своего места на вольном воздухе колокольни, а пока ударять в них нужно с особой осторожностью и искусством. И искусство это освоила 83-летняя женщина Зинаида Соколова.

С Зинаидой мы уже начали беседовать в прошлой программе, где она рассказала о том, что много лет работала в колхозе водителем грузовика. И сейчас мы продолжаем разговор…

Во второй части прораммы  мы отправимся за льняным маслом. Его производят в крестьянском хозяйстве Винкални, что в поселке Прижи Крустпилской волости Екабпилского района. Меня туда отвез новоправославный священник, отец  Макарий, наместник Свято духова мужского монастыря.  Оказалось, что монастырь тоже иногда покупает там масло.

Глава хозяйства Андрис Фелс - бывший председатель колхоза, в свое время он был одним из самых руководителей колхоза в Латвии. Но те времена он вспоминает без ностальгии. “В советские годы, чтобы руководить колхозом, было достаточно отличать корову от быка, а теперь руководителю  хозяйством  необходимо образование», - говорит он.

(Продолжение следует)

Мы продолжаем гостить у екабпилских староверов в екабпилской старообрядческой церкви протопопа Аввакума. Здесь служит отец Василий Волков, могучий красивый человек с окладистой бородой, словно пришедший к нам из далекого семнадцатого века, с тех пор, когда православные стали селиться здесь, на берегу Даугавы.

В Латвии две старообрядческие церкви, но отец Василий - единственный старообрядческий священник в странах Балтии.  Остальные общины - так называемых “беспоповцев”, у них не церкви, а молельные дома, которыми руководят старосты. Прекрасная златоглавая колокольня Гребенщековской общины в Риге - это тоже молельня.

Идем смотреть колокола. Пять, разного размера , они подвешены вдоль стены в притворе храма. Здесь же, в углу, большая бочка-купель, в которую может погрузиться даже взрослый человек.

А еще мы познакомились здесь с прихожанкой Зинаидой Соколовой, некогда работавшей в колхозе  водителем грузовика, а ныне следящей за порядком в церкви.

Мы продолжаем гостить в Екабпилсе, в маленькой старообрядческой церкви древлеправославного священника отца Василия Волкова.

В прошлой программе отец Василий рассказал нам о том, как строил свой храм «с нуля», и о различиях в новоправославной и древлеправославной традиции. В этой программе мы узнаем, как он стал священником, и почему он, обладая оперным голосом, предпочитает петь в церкви, хотя и участвовал в концертах в Домском соборе.