ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ: Самое главное, что дает вакцина – она повышает вероятность на выживание, потому что ни одна вакцина не дарует бессмертие, это очевидно. Давайте посмотрим, сколько людей умерло и сколько заразилось. В России 33 тысячи (условно) заразилось, 1200 умерло. В странах, где в разы больше заразившихся – за 50-60 тысяч, умерших существенно меньше, потому что у них выше уровень вакцинации.

МАРЬЯНА ЛЫСЕНКО: Это, наверное, крик души. Может быть мы слишком эмоционально написали это обращение. Наверное, это надо было сделать какое-то время назад, потому что действительно накипело особенно учитывая, что сейчас у нас достаточно большие потери, очень высокая смертность в стране, и следующие волны могут быть аналогичными, несмотря на все те усилия, которые предпринимает медицинское сообщество.

ЕВГЕНИЙ САТАНОВСКИЙ: Ты когда посмотришь на то, что такое тюркский мир 91-го года, то там за исключением Турции, всё остальное – это Советский Союз, в тюркском мире. Это большой-большой вопрос на протяжении последних 500 лет о том, что такое тюркский мир, и какое к нему отношение имеет Турция. Турция – это окраина тюркского мира, которая развивалась, завоевывая арабский восток, Балканы. Тюркский мир – это наша страна.

МИХАИЛ ПОГРЕБИНСКИЙ: Мне кажется, что Зеленскому правильнее было бы просто спокойно уйти с гарантиями безопасности, потому что, если он попытается пойти на обострение, это будет стопроцентный шаг в сторону ухода, хотя понятно, что есть люди, которые считают, что таким образом он вернет какое-то доверие к себе. Это абсолютно не так. Тогда ему просто так улететь на Бейкер-стрит не получится. Я думаю, это слишком опасный вариант.

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ: Иногда так бывает, что "свобода выбора со своим телом" при наличии у тебя тяжелой болезни, которая может заразить большое количество людей, приводит к угрозе для окружающих. Например, у тебя открытая форма туберкулеза, не дай бог. Это дает тебе право ходить заражать, потому что "свобода выбора с твоим телом" дает тебе право сказать: "А я не пойду лечиться и не хочу, чтобы меня изолировали".

СЕМЁН БАГДАСАРОВ: Посмотрите, теснейшее военно-политическое, военно-техническое и стратегическое сотрудничество Турции и Украины. Поставка и производство Bayraktar, а на подходе Akıncı – еще более мощный беспилотник. Мы даже не возмущаемся. Куда мы идем? У нас даже нет плана действий по этой стране. Мы только с ними торгуем.

АЛЕКСАНДР ХИНШТЕЙН: Это закон о том, как IT-гиганты должны работать в России, и о том, что правила и требования для их действий в нашей стране должны быть четко определены. Кроме того, должны быть созданы равные условия для работы в России как отечественных, так и иностранных IT-копаний, потому что сегодня, к сожалению, наши ресурсы по определению оказываются в более невыгодном положении

ЯКОВ КЕДМИ: С одной стороны, можно это рассматривать как демонстративную акцию. Но все эти полеты дорого стоят. Их смысл прежде всего – это отрабатывать тактику, тактику тех или иных действий. Но тут надо смотреть – а что еще делают Соединенные Штаты, но что не видно. То есть самолет ты скрыть не можешь. Маршруты самолетов, их действия – всё отслеживается. А что делается в американских стратегических войсках? А что делается на флоте? То есть это всё взаимосвязано.

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ: Бастрыкину не только на Моргенштерна надо обратить внимание, но и на откровенных приспешников иностранных спецслужб и беглых олигархов. Иначе я никак не могу отнестись к этому мерзавцу, причем к двоим, можете выбрать любого, кто вам нравится, а может быть и оба. Я не понимаю, как может до сих пор внутри коммунистической партии находится лгущее ничтожество по фамилии Рашкин. Он же врал всем, он врал своим коллегам, он всех ввел в заблуждение.

АНАТОЛИЙ ШАРИЙ: Коалиция будет крепнуть. Сейчас будут поднимать голову те, кто не мог ее поднять из-за того, что лизал ботинки Зеленскому. Сейчас очень много появится таких оппозиционеров: "Я долго молчал, теперь не могу". Все против Зеленского, и самое страшное – улица против него.