ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ: "Мы не преследуем русофобов. Мы позволяем им здесь издеваться над нами. Мы не защищаем свою страну, свою историю, свой народ".

МАРИЯ ЗАХАРОВА: "Главное, чтобы когда они решили бы публиковать текст своих новых санкций, у них не завис компьютер! Это сейчас – очень актуальная проблема! А если, не дай бог, он зависнет, то главное, чтобы рядом был топор, чтобы они вовремя могли вскрыть комнату, где находятся серверы".

АЛЕКСЕЙ ДЗЕРМАНТ: "Я не сказал бы, что здесь присутствует какая-то паника или поиск шпионов-врагов народа. Такого абсолютно не чувствуется. Всё-таки, белорусы – в основном люди здравомыслящие, понимают – да, если террор появился, ячейки его надо зачистить".

ВАЛЕНТИН БОГДАНОВ: "Это такой цифровой Чернобыль! Вчера не зря сравнил эту болгарку со стержнями, которые пытался опустить вручную паниковавший персонал ночной смены в 1986 году. Ничего не вышло. Но здесь вышло! Сейчас они скажут, что восстановили. Но ведь не будет уже никогда доверия прежнего ни к Facebook, ни к Instagram, ни ко всем этим продуктам. Надо что-то делать, надо просыпаться!"

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ: "Хочется спросить: "Слышь! Так кто из вас, кретинов, эти конфигурационные изменения в магистральных маршрутизаторах​ изначально внёс?" А потом понимаешь, учитывая теорию заговора, что всё равно вопрос сводится к другому: Петров или Боширов?"

ВАДИМ ГИГИН: 25 марта этого года закончилась попытка "цветной революции" в Белоруссии. Вторая, "весенняя", волна провалилась – никто не вышел. Западные кураторы этой операции против Белоруссии оказались неудачниками. И управление от политиков фактически перешло к силовикам. И сейчас мы ожидали, что в новой стадии гибридной войны будут элементы вооруженной агрессии.

ДМИТРИЙ ЕВСТАФЬЕВ: У нас есть опасная склонность считать западную элиту идиотами. Это сильно не совсем так. Эта умная западная элита, выпуская вперед людей типа Фукуямы с такими завиральными идеями демонтажа идентичности, начала думать – а что делать. И она придумала. Она придумала концепцию мира идентичности меньшинства. Как нам предлагают себя идентифицировать? Как одно из меньшинств, а не как часть большого сообщества.

АЛЕКСАНДР МЯСНИКОВ: Не может быть средневековая маска времен Нострадамуса единственной защитой от эпидемии. Тогда к чему 500 лет медицина шла? Нет лекарства от вируса, мы можем только лечить тяжелые случаи. Сам вирус мы лечить не можем. Единственное, что мы можем сделать – это вакцинироваться. Почему я опять ревакцинировался? Вот я в моем возрасте буду лежать, задыхаться и думать – "а я, дурак, мог вакцинировать, и этого не было бы".

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ: Меня удивляет, как на наших с вами глазах происходит абсолютное смыкание экстремистской, нацистской и всякой подлой сволочи с коммунистическим движением. Это происходит не в первый раз. Довольно любопытно, хотя ясно, что это очередная обиженка, пятичасовое интервью некоего Пугачева некоему антисемиту Гордону. Пугачев – международный жулик, проигравший суды, своровавший в России миллиарды. Он рассказывает о том, как Ходорковский покупал на корню коммунистов.

ДИНАРА ТОКТОСУНОВА: Надо понимать, что все это происходило сразу после выборов. Перед выборами в Германии вышло невероятное количество публикаций о том, что "как мы могли такое допустить, каким образом кремлевская пропаганда стала такой влиятельной, они четвертые-пятые по просмотрам в YouTube, Facebook Twitter". Вот такой фон.