Reading Aloud

Охота жить. Василий Шукшин.

История страны, изустная и письменная, являла примеры, королей великодушных, справедливых и добрых и, хотя на земле всегда существовали люди лучшие, чем они, все же казалось понятным, почему они повелевают. Но чаще случалось, что король был худшим на земле, лишенным добродетелей, жестоким, несправедливым, даже безумным -- но и тогда оставался он загадочным одним, который повелевает миллионами, и власть его возрастала вместе с преступлениями. Его все ненавидели и проклинали, а он один повелевал всеми ненавидящими и проклинающими -- и эта дикая власть становилась загадкой и к страху человека перед человеком присоединялся мистический ужас неведомого. И от этого происходило, что мудрость, добродетель и человечность ослабляли власть и делали ее спорной, а тирания, безумие и злость укрепляли ее. И от этого происходило, что творчество и добро бывали не под силу самому могущественному из этих загадочных владык, а в разрушении и зле самый слабый из них превосходил диавола и все адские силы. Жизни он дать не мог, а смерть давал постоянно -- этот таинственный ставленник безумия, смерти и зла; и тем выше бывал трон, чем больше костей клалось в основу его.

Leonid Andreev

Салтыков-Щедрин

Чехов

With all his soft-heartedness and good-nature, Savka despised women. He behaved carelessly, condescendingly with them, and even stooped to scornful laughter of their feelings for himself. God knows, perhaps this careless, contemptuous manner was one of the causes of his irresistible attraction for the village Dulcineas. He was handsome and well-built; in his eyes there was always a soft friendliness, even when he was looking at the women he so despised, but the fascination was not to be explained by merely external qualities. Apart from his happy exterior and original manner, one must suppose that the touching position of Savka as an acknowledged failure and an unhappy exile from his own hut to the kitchen gardens also had an influence upon the women.

При всем своем мягкосердечии и простодушии Савка презирал женщин. Он обходился с ними небрежно, свысока и даже унижался до презрительного смеха над их чувством к его же собственной особе. Бог знает, быть может, это небрежное, презрительное обращение и было одной из причин его сильного, неотразимого обаяния на деревенских дульциней. Он был красив и строен, в глазах его всегда, даже при взгляде на презираемых им женщин, светилась тихая ласковость, но одними внешними качествами не объяснишь этого обаяния. Кроме счастливой наружности и своеобразной манеры обращения, надо думать, имела влияние на женщин также еще и трогательная роль Савки как всеми признанного неудачника и несчастного изгнанника из родной избы в огороды.

Агафья

Исаак Бабель

Лет двадцать тому назад, находясь в весьма нежном возрасте, расхаживал

я по городу Санкт-Петербургу с липовым документом в кармане и - в лютую

зиму - без пальто. Пальто, надо признаться, у меня было, но я не надевал

его по принципиальным соображениям. Собственность мою в ту пору составляли

несколько рассказов - столь же коротких, сколь и рискованных. Рассказы эти

я разносил по редакциям, никому не приходило в голову читать их, а если

они кому-нибудь попадались на глаза, то производили обратное действие.

Редактор одного из журналов выслал мне через швейцара рубль, другой

редактор сказал о рукописи, что это сущая чепуха, но что у тестя его есть

мучной лабаз и в лабаз этот можно поступить приказчиком. Я отказался и

понял, что мне не остается ничего другого, как пойти к Горькому.