Сигнал

За последние полтора года атаки беспилотников стали обыденностью — как для украинцев, так и для россиян. С начала полномасштабного вторжения Россия, по оценкам Владимира Зеленского, запустила около двух тысяч дронов-камикадзе по украинским территориям. А в российских регионах минувшим летом зафиксировано больше 500 таких атак.

Президент Украины и его подчиненные часто говорят, что атаки беспилотников — это своеобразный «бумеранг справедливости», который возвращает войну на территорию агрессора. В свою очередь аналитики считают, что психологический эффект таких атак сродни «будильнику»: якобы дроны «расшатывают путинскую систему».

При этом в рутинный военный инструмент дроны превратились совсем недавно, в 2010-е. Тогда же политики (в основном американские) пытались культивировать «гуманистический» образ дронов: мол, их «хирургическая точность» минимизирует «сопутствующий ущерб», то есть гибель гражданских. О том, почему это неправда, мы уже подробно рассказывали в выпуске «Высокоточное оружие».

Но действительно ли в мире произошла «революция дронов»? А главное, смогут ли атаки беспилотников «пробудить» россиян от политического безразличия?

Новый эпизод подкаста «Сигнал» — о том, как символическое значение дронов стало чуть ли не более важным, чем собственно военное.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов, в ютьюбе и, конечно, в приложении «Медузы» — именно этот способ читать и слушать нас самый надежный. Приложение умеет обходить блокировки и работает без VPN.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Проблема беженцев — одна из тех, о которых все время говорят, что про них мало говорят. По официальным данным ООН, сегодня в мире насчитывается около 40 миллионов беженцев, то есть людей, которые официально имеют такой юридический статус или претендуют на него.

В определении термина немало парадоксов. С одной стороны, украинцы, которые уехали от российской оккупации и обстрелов во Львов или Ужгород, под определение беженцев не попадают. Они — «внутренне перемещенные лица», таких во всем мире сегодня приблизительно 60–70 миллионов человек. С другой — несколько поколений палестинцев, которые родились и всю жизнь прожили в арабских странах, до сих пор считаются беженцами.

Женевская конвенция гарантирует беженцам основные права: на жизнь, достойное обращение, защиту от необоснованного заключения, — а также невысылку в страну исхода. Но очень часто люди, бежавшие в другое государство, лишены почти всех прав и возможностей распоряжаться собственной судьбой. Почему так происходит? Неужели проблема беженцев настолько сложная, что ее невозможно решить? 

Новый эпизод подкаста «Сигнал» — о беженцах и о том, почему мир раз за разом не может справиться с «миграционными кризисами». 

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Президент Украины Владимир Зеленский часто говорит, что его страна воюет не только за себя, но и за свободу и демократию во всем мире. А многие западные эксперты даже рассматривают полномасштабное вторжение России в Украину как атаку «варварства» на «цивилизацию» (с такой оценкой охотно соглашаются и некоторые российские оппозиционеры).

Российские власти, а вслед за ними и пропаганда, утверждают, что «большинство государств мира» якобы недовольны американской гегемонией на планете — и потому на стороне России. Однако многие страны воспринимают российскую военную агрессию как далекий от них конфликт. И для некоторых регионов он не более судьбоносный, чем для россиянина — сепаратизм в Эфиопии или противостояние Индии и Пакистана.

Новый эпизод подкаста «Сигнал» — о штампе «все страны мира». А еще о том, почему многие государства не спешат открыто поддержать Украину (или Россию) в этой войне. 

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Российские власти постоянно конструируют образ врага. Но не только они. Различение «своих» и «чужих» фундаментально для политики вообще: осознать, кто такие «мы» (как нация, как страна и так далее), можно лишь в противопоставлении каким-то «им».

Другое дело, что образ врага всегда манипулятивен. Его создание — древнейшая и до сих пор наиболее действенная политическая технология. И Россия — не обязательно даже путинская — тоже для многих образ врага. Или как минимум «значимый другой» — «они», относительно которых определяемся «мы».

Новый эпизод «Сигнала» — об образе врага. О том, как его конструируют. И о том, что твой враг говорит о тебе едва ли не больше, чем кто твой друг.

Осторожно: в этом эпизоде есть одно матерное слово.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

В России сторонники и противники агрессии против Украины почти перестали спорить между собой: те и другие по большей части убедились, что оппонентов не переубедишь.

Некоторые исследователи и публицисты говорят, что такая крайняя поляризация в конечном счете приведет к гражданской войне. Другие полагают, что поляризация может быть даже полезна. Третьи считают, что к России это понятие вовсе неприменимо, потому что в условиях авторитаризма попросту невозможно существование равноправных «полюсов».

Новый эпизод «Сигнала» — о поляризации и о том, можно ли ее преодолеть.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

29 октября состоится акция «Возвращение имен», которую организует общество «Мемориал». Она посвящена памяти жертв сталинских репрессий и проходит в канун Дня политзаключенного.

Для «Мемориала» сохранение памяти о репрессиях прошлого и противостояние репрессиям в настоящем — не две разные задачи, а одна и та же. Большой террор 1937–1938 годов в России давно уже выполняет роль своеобразного «эталона репрессий», и разные политические силы стремятся «устроить новый 37-й» или «не допустить нового 37-го».

Нынешний эпизод подкаста «Сигнал» — об этом штампе, о репрессиях и об исторической памяти.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

При попытках разрешения почти любого международного конфликта кто-нибудь рано или поздно (и скорее рано, чем поздно) заговаривает о гарантиях безопасности.

Например, Владимир Зеленский ожидает, что США предоставят Украине гарантии безопасности «по израильской модели». А Турция предлагает разрешить палестино-израильский конфликт, предоставив гарантии безопасности обеим сторонам.

Но еще до войны с Россией у Киева были гарантии безопасности. Более того, именно Россия выступала одним из гарантов.

Почему же эти гарантии не сработали, зато американские гарантии Израилю — да? Могут ли гарантии быть механизмом разрешения и даже предотвращения конфликтов? Об этом — очередной эпизод подкаста «Сигнал».

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

В России уже довольно давно — как минимум с украинской «оранжевой революции» 2004 года — существует политический феномен «заукраинства», то есть публичной солидарности с Украиной. Точнее, с теми силами в ней, которые отстаивают суверенитет страны и внешнеполитическую ориентацию на Запад, а не на Россию.

Отчасти это форма протеста против режима Владимира Путина, который непрестанно вмешивался во внутренние дела Украины — и в конце концов устроил полномасштабное военное вторжение. Но нередко за «заукраинством» стоят и гораздо более глубокие идеологические причины.

В очередном эпизоде «Сигнала» разбираем феномен российского «заукраинства». Его текст написал исследователь украинской политики Константин Скоркин.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

7 октября Израиль подвергся атаке боевиков движения ХАМАС из сектора Газа. Погибли больше 1300 человек. Не менее 199 израильтян захвачены в заложники.

В ответ Израиль начал массированные бомбардировки Газы и подготовку к наземной операции. Уже погибли больше двух тысяч палестинцев, и дипломатам пока не удалось договориться об открытии гуманитарных коридоров для беженцев.

Это очередное обострение палестино-израильского конфликта, который длится по меньшей мере 75 лет, с момента основания Государства Израиль. Конфликт этот спровоцировал еще более широкий, арабо-израильский, и привел к целой череде войн между Израилем и его соседями: Египтом, Иорданией, Сирией, Ливаном и другими странами.

В этом эпизоде мы постарались коротко и как можно более понятно рассказать историю как палестино-израильского конфликта, так и, шире, арабо-израильского. Надеемся, это поможет людям, которые раньше не следили за ними, начать разбираться в происходящем.

Читайте также:

• Важнейшие понятия палестино-израильского конфликта (включая карту региона);
• Почему ХАМАС напал именно сейчас? И что будет дальше? — интервью бывшего депутата израильского кнессета, арабистки и журналистки Ксении Светловой;
• Об «иранском следе» в палестино-израильском конфликте — статья ираниста Никиты Смагина;
• Резня, которую устроил ХАМАС в израильском кибуце Кфар-Аза, — рассказ фотографа Сергея Пономарева;
• Израильтяне и палестинцы эвакуируются из зоны боевых действий — фотографии.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Российские публицисты и политики часто говорят об «исторических шансах», причем в основном об упущенных.

Подразумевается, что в какой-то момент история страны сворачивает не туда: это и «первый парламентаризм» 1906–1917 годов, и 1996-й, когда появилась возможность обеспечить сменяемость власти, и 2011–2012 годы, когда возник шанс сменить режим.

Этот эпизод подкаста «Сигнал» — о том, почему в нашем коллективном воображении мы все время ждем исторических шансов и все время их упускаем.

Есть ли вообще возможность увидеть окно возможностей, пока оно не закрылось? И надо ли готовиться к моменту, когда откроется новое? А если надо — то как?

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно