Сигнал

Хотеть, чтобы война поскорее закончилась, — очень понятная эмоция. Но что значит «закончилась»? На День независимости Украины в 2022 году Владимир Зеленский сказал: «Раньше мы говорили — мир. Теперь мы говорим — победа». 

Медиа часто предсказывают скорое начало мирных переговоров, но официальные Москва и Киев в своих заявлениях дают понять, что говорить им не о чем. Кто только не предлагал свои «мирные планы»: страны Африки, Индонезия, Китай, Бразилия и даже, кажется, Саудовская Аравия. Все без толку.

Этот эпизод подкаста «Сигнал» — о том, почему многие страны стремятся стать посредниками между Россией и Украиной и почему ни у кого пока не получается их помирить. Есть ли хоть какой-то смысл во всех этих «планах урегулирования»?

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Еще до начала полномасшабного вторжения России в Украину критики путинского режима (как внешние, так и внутренние) говорили: «Россия в любом случае уже проиграла». Они до сих пор часто так говорят, хотя Россия оккупирует значительную часть украинской территории и ежедневно обстреливает украинские города. Может, Россия и не выигрывает — но значит ли это, что она уже проиграла?

На поверку клише «Россия уже проиграла» имеет очень много общего с другим клише, вроде бы прямо противоположным: «Россия не может проиграть».

Новый эпизод «Сигнала» — о том, почему многие люди торопятся объявить, что «Россия уже проиграла», что они имеют в виду и правы ли они.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Российская пропаганда без конца твердит про «денацификацию» и «демилитаризацию» Украины, про защиту «традиционных ценностей» и борьбу с «американской гегемонией». Но тысячи россиян отправляются воевать не столько по идеологическим причинам, сколько ради денег.

«Боевые» и «гробовые» — это для многих людей последняя надежда вырваться из бедности. И российские власти изо всех сил эксплуатируют такое положение вещей: предоставляют «ветеранам СВО» все новые и новые льготы, представляют участие в войне как социальный лифт.

Новый эпизод «Сигнала» — о «социальных лифтах» и о том, почему война такую функцию на самом деле не выполняет. Послушайте потом наши эпизоды на связанные темы: «Неравенство» и «Привилегии».

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Штампом «Россия не может проиграть» часто пользуется российская военная пропаганда. Особенно охотно она его вкладывает в уста своих спикеров на Западе: мол, если Россия проиграет в Украине — она применит ядерное оружие, и тогда хуже будет всем, поэтому допустить ее поражения никак нельзя.

Но и внутри страны эта эмоция распространена очень широко. Даже если человек не в восторге от агрессии против соседней страны, возможное поражение он воспринимает как личную проблему. Даже ныне покойный Евгений Пригожин об этом говорил: мол, может, и не надо было затевать войну, но раз уж затеяли — надо непременно побеждать.

Этот эпизод подкаста «Сигнал» — о выражении «Россия не может проиграть» и о стоящем за ним государствоцентричном мышлении. Которое, надо заметить, свойственно далеко не только россиянам.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Долгое время казалось, что понятие «внутренняя эмиграция» превратилось в историческое: так описывали жизненную стратегию людей, которым не нравилась советская власть, но которые не были готовы становиться диссидентами.

Однако постепенно это понятие вернулось. Либерально настроенные россияне в 2010-е стали все чаще обращаться к опыту советских «внутренних эмигрантов»: мол, участвовать в общественной жизни — значит пособничать режиму, поэтому лучше от нее изолироваться и заботиться в первую очередь о «сохранении себя».

Волна эмиграции из России после февраля 2022 года значительно повысила популярность и этой жизненной стратегии, и выражения «внутренняя эмиграция». Сложилась даже своеобразная «моральная иерархия»: «оставшиеся протестующие», «уехавшие», «оставшиеся молчащие» («внутренние эмигранты»), «вернувшиеся», «зетнутые».

Очередной эпизод «Сигнала» — о «внутренней эмиграции» и о том, можно ли из нее вернуться.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Новый эпизод «Сигнала» посвящен понятию «замороженный конфликт». Армяно-азербайджанское противостояние в Карабахе — классический пример такового. Война 1992–1994 года не завершилась ни мирным договором, ни капитуляцией одной из сторон, а лишь прекращением огня. Оно продержалось 26 лет. Но конфликт не был разрешен — его «заморозили».

«Заморозка» продержалась 26 лет. Как и в других подобных конфликтах на территории бывшего СССР, роль «морозилки» — посредника и гаранта — выполняла Россия.

Этот эпизод — о том, как Россия лишилась своего особого положения на постсоветском пространстве — и «морозилка» сломалась.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Чуть ли не самый страшный упрек, который один противник путинского режима может бросить другому: «То, что вы сейчас говорите или делаете, на руку Путину». Так говорят и российские оппозиционеры, и украинские дипломаты, и западные политики и эксперты.

Сложность в том, что на поверку «на руку Путину» оказывается все что угодно: и «зерновая сделка» — и ее отмена; и мятеж Пригожина — и «уход» Пригожина — и его гибель; и приход оппозиционеров на выборы — и их неприход.

Новый эпизод «Сигнала» — о клише «на руку Путину» и о том, можно ли как-нибудь не играть ему на руку.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Российско-украинскую войну развязали политики (прежде всего Владимир Путин), но воюют на ней обычные россияне. Кто за деньги, кто за идею. Именно такие обычные люди убивают беззащитных, насилуют женщин, грабят и мародерствуют. Несмотря на это, многие им сочувствуют и называют «наши ребята», «наши пацаны» или даже «наши мальчики».

Причем сочувствуют не только пропагандисты. Некоторые российские антивоенные оппозиционеры тоже время от времени говорят о российских солдатах как о «наших мальчиках»: мол, им промыли мозги, их обманом затащили на эту войну; они творят ужасные вещи, но они все равно «наши».

Новый эпизод подкаста «Сигнал» — о том, равносильно ли сочувствие российским солдатам поддержке российской военной агрессии. В какой мере рядовые солдаты несут ответственность за несправедливую войну?

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

Игоря Стрелкова (Гиркина) арестовали в июле 2023 года по обвинению в экстремизме из-за его постов в соцсетях. В 2022-м суд в Нидерландах заочно приговорил его к пожизненному заключению по делу о малайзийском «боинге», сбитом в 2014 году в Донецкой области (погибли 298 человек). Алексей Навальный заявил, что считает Стрелкова политзаключенным.

Самого Навального Amnesty International признала узником совести. Но потом на некоторое время лишила его этого статуса из-за его прошлых антимигрантских высказываний. В конце концов организация решила, что Навальный изменил свои взгляды.

Что касается Стрелкова, ни Amnesty, ни «Мемориал» не считают возможным признать его политзаключенным или узником совести, поскольку он ответственен за насильственные преступления.

Очередной эпизод «Сигнала» — о политзаключенных: что это за статус, кто его присваивает, что он дает и, самое главное, обязательно ли быть хорошим человеком, чтобы его получить.

«Сигнал» есть на всех основных платформах для подкастов и в ютьюбе.

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно

4 сентября в России произошел сбой в работе YouTube. Предположительно, это была репетиция блокировки сервиса. Еще раньше, в ночь с 4 на 5 июля, в стране вообще ненадолго полностью отключали международный интернет. Это были учения по полной изоляции от «внешней» Сети.

Гипотетический изолированный российский интернет иногда называют «суверенным», а еще «Чебурнетом». В свое время сенатор Максим Кавджарадзе предлагал назвать его «Чебурашкой», потому что «Чебурашки ни у кого нет».

У государства есть много способов ограничивать доступ во «внешний» интернет: пускать туда по паспорту, законодательно регулировать контент, диктовать свои условия интернет-компаниям при помощи экономического давления. Но чем дальше, тем более вероятным для России представляется самый жесткий сценарий — полная изоляция по иранскому или даже северокорейскому образцу.

Очередной эпизод «Сигнала» — о «Чебурнете».

Как поддержать нашу редакцию — даже если вы в России и вам очень страшно