завтра пятница

Его адвокаты утверждают, что шансы на сделку близки к нулю - по крайней мере до истечения полномочий нынешнего юридического советника правительства. Однако переговоры по сделке ведутся - и не только с ним, но также и с представителями прокуратуры. Той самой, которая в начале этого громкого скандала говорила о многомиллионных взятках и гигантских масштабах коррупции тогда еще действующего, а сегодня экс-премьера Израиля Биньямина Нетаниягу. 

Как же так получилось, что уголовные дела, по которым срок тюремного заключения может составлять до десяти лет, превращаются в сделку с приговором в три-шесть месяцев исправительных работ? Все ли равны перед законом в Израиле?

Закон об электричестве, закон о гражданстве, обычные, казалось бы, работы Национального земельного фонда по посадке деревьев на юге Израиля - все это по отдельности является испытанием на прочность для нынешней коалиции. 

С самого момента ее основания коалицию Беннета-Лапида не хоронил только ленивый, а она продолжает существовать и даже что-то делает (бюджет, например). Но ощущение такое, что это правительство живет одним днем. Продержались - и ладно. Завтра будет новый день, новый кризис. Кризисов (или поводов для них) - множество. И каждый потенциально может выстрелить так сильно, что коалиция таки зашатается, просто потому что невозможно каждый день балансировать на краю.

Очень хочется надеяться на то, что это будет мой предпоследний подкаст про Ковид. Последний выйдет, когда пандемия закончится. Потому что - ну сколько ж можно? Но Омикрон бушует и бьет антирекорды по темпам заражаемости - и кое-кто в этом видит как раз положительный момент, поскольку этот, по всей видимости, не опасный штамм и может в итоге привести к эффекту стадного иммунитета.

До следующего штамма…

Правительство утверждает, что все плохо и одновременно открывает границы для иностранных граждан. У пандемии, между тем, есть и политическая цена. Насколько сильно ударит Омикрон по стабильности коалиции?

Ну а как еще подводить итоги уходящего 2021-го… В последние годы формула Слепакова работает безотказно: каждый год был тяжелым, мы все верим в то, что станет легче - а не становится. И так по спирали - до следующего 31-го декабря…

Год уходящий был таким, обычным. Точно не легким, пандемия коронавируса подбросила нам пару новых мутаций, в мае в Израиле прошла очередная небольшая война с ХАМАСом в Газе. Правительство сменилось - а там такая сложная коалиция, что с самого своего создания она находится под угрозой распада. В общем - весело было. Причем самое интересно - мы к этому даже как-то привыкли. 

Подводим итоги года с политологом Михаилом Пелливертом. И - спасибо Семену Слепакову!))

На фоне вспышки штамма Омикрон в Израиле вновь заговорили об ограничительных мерах. И, как следствие, появился вопрос а сколько нам все это будет стоить? В первую очередь, конечно же – во сколько все это обойдется владельцам бизнесов, которые могут пострадать от введения ограничений. Позиция Минфина, выступающего против введения карантина и подготовки новой программы выплаты компенсаций предпринимателям, продиктована необходимостью вернуть экономику в прежнее русло и отключить ее от государственного аппарата искусственного поддержания жизни.

Однако мы по-прежнему не знаем, насколько опасен Омикрон, будут ли введены новые ограничительные меры – зеленый стандарт, фиолетовый, веселый – их столько, что уже грустно. Ощущение, что будто и не было этих двух лет, не было массовой вакцинации, границы закрывают, аэпорт Бен-Гурион опустел, в воздухе вновь повисло это ощущение безнадеги, поможенное на вполне понятную усталось и столь же понятное раздражение. Как долго продлится пандемия – этого даже медики толком не знают. Как долго нам еще жить, не понимая, что ждет нашу экономику – это вопрос уже к власти. 

Гость выпуска - глава финансовой комиссии Кнессета Алекс Кушнир.

Борьбу человечества с коронавирусом наверное, можно сравнить с войной на истощение. На фоне неравномерных темпов вакцинации в мире вирус мутирует - и каждые новые мутации могут оказаться опаснее предыдущих. И еще необходимо время на то, что их изучить. А пока - власти перестраховываются и закручивают гайки. Потому что - поди знай, что там еще ждет нас на горизонте. Проблема только в том, что всегда найдется тот, кто заплатит за это более высокую цену.

Например - сфера туризма, которая пострадала от коронавируса больше всех и самое главное - перспектив выхода из кризиса, со всеми этими новыми штаммами, которые появляются один за другим, по прежнему нет. В этом смысле, конечно, Министерству туризма не позавидуешь. Но еще больше не позавидуешь тем, кто с этого живет. Вернее - жил до коронавируса. Все те, кто был занят в сфере туризма: гиды, турагенты, сотрудники отелей, водители автобусов - в этой сфере было задействовано гигантское количество людей. Сегодня они сидят без работы.

Нир Хефец - бывший советник Нетаниягу по связям с прессой, а ныне - государственный свидетель по делу 4000: “государство Израиль против бывшего премьер-министра”. 18-го февраля 2018-го года Хефец был арестован в рамках расследования по делу 4000 и через две недели после ареста подписал сделку, став таким образом государственным свидетелем. С точки зрения прокуратуры, в ее команде появился самый важный игрок, на которого они могли рассчитывать. 

Но как пошутил один из израильских журналистов, “еще наши правнуки будут говорить о суде над Нетаниягу”, имея ввиду, что эта история закончится еще не скоро.

В минувшие выходные я ходил в кино. Ну как - не ходил, а полетел в Амстердам, чтобы там сходить на премьеру фильма. Красиво жить не запретишь, но это было по работе. 

В Амстердаме на фестивале документального кино продюсерская компания Гринберг броз представила картину Дзиги Вертова “История гражданской войны”. Что само по себе звучит нелогично: Вертов жил и творил сто лет назад, какая премьера? Но у кинолент тоже бывает судьба - детективная. Этот его фильм, считавшейся исчезнувшим на протяжении века, был обнаружен, восстановлен - смонтирован, по сути, заново - и представлен на престижном кинофестивале.

Это важно не просто потому, что Вертов был человеком, который придумал и написал правила документального кино. Его“История гражданской войны” - это документальная хроника конфликта, запечатленная современником в режиме реального времени. Та самая киноправда - в переводе на современный язык “доку-реализм”.

Гость выпуска - историк кино, режиссер восстановленной версии фильма “История Гражданской Войны” Николай Изволов.

Честно признаюсь, я не силен в вопросах финансов и экономики. Всякий раз, когда мои коллеги-профильные журналисты начинают говорить об учетной ставке, ликвидности и ценообразовании, я немного теряюсь. Мне более понятен язык цен на продукты и на товары первой необходимости. Я понимаю, что такое минус в банке в отличие от суммы госдолга, что такое семейный бюджет, в отличие от бюджета государственного. 

Но я также помню, например, как в начале двухтысячных, в разгар Второй интифады, когда теракты в Израиле происходили один за другим, а на Западном берегу шла настоящая война, в один из дней новостной выпуск по радио начался с сообщения о курсе валюты: “пять шекелей за доллар”, произнес диктор -  и это, особенно на фоне сложной ситуации в сфере безопасности, воспринималось как индикация глубокого кризиса - в экономике и вообще. 

Двадцать лет спустя о ситуации в сфере безопасности можно по-прежнему говорить много, но вот с курсом шекеля по отношению к доллару произошла удивительная метаморфоза: его показатели сегодня более близки к стоимости тридцатилетней давности. В чем причина столь драматичного снижения курса доллара? И вообще - хорошо ли это?

Минздрав Израиля принял решение о вакцинации детей (от 5-и до 11-и лет). Ответ будет положительный, вакцинация начнется в течение ближайших двух недель. 

Все это выглядит логичным - в США уже приняли такое решение, дети от 12 и старше у нас привиты, власти последовательно проводят политику по расширению возрастных категорий для массовой вакцинации от коронавируса. Не совсем логичным - лично для - выглядят заявление чиновников о том, что Минздрав, приняв решение о начале вакцинации, не будет сам на этом настаивать (так, как это происходит со взрослыми): “пусть родители сами решают…” 

А родители боятся. Причем - сами-то привиты. А вот решить - вакцинировать или нет своего ребенка, оказалось намного сложнее.