Сразу предупреждаем, это сложный выпуск!
Во-первых, мы обратились к наследию одного из самых трудных для восприятия богословов — прп. Максима Исповедника.
Во-вторых, через него мы попытались понять, что и как будет после Страшного Суда — в эсхатоне!
Помог нам в этом Иван Сурков @contemplor, который только что защитил диссертацию «Онтология прп. Максима Исповедника».
Главный вопрос — сохранится ли личность, индивидуальность в пакибытии? Ответ прп. Максима здесь не так очевиден, и без жаркой дискуссии не обошлось. В общем, наш девиз остался неизменным:
«Не понимайте с нами, не понимайте как мы, не понимайте лучше нас!»
Тексты, которые мы читали:
«…сущностью добродетели в каждом (изначально) является единое Слово Божие (ведь сущность всех добродетелей есть Сам Господь наш Иисус Христос, как написано: “Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением”, причем о Нем это, очевидно, говорится в абсолютном смысле, как о самой Мудрости, Праведности и Святости, а не в дополнительно определяющем, как говорится о нас: “мудрый человек” или “праведный человек”)…» (Amb. 7. 1081C–1084A)
«…неизреченное и сверхнеизреченное наслаждение и радость, порождаемые невыразимым и премысленным единением [с Богом] тех, [кто удостоился] этого действия. Смысл и причину такой радости, непостижимой умом и несказанной, нельзя обнаружить в природе сущих». (Thal. 59)
«…всецело с Ним, Всецелым, соединившись, настолько, по мере возможности, восприняли Его качества, что только Им одним и познаются, словно чистейшие зерцала, ибо всецело и без ущерба являют – посредством Его божественных черт (διὰ τῶν θείων αὐτοῦ γνωρισμάτων) – вид взирающего [в них] Бога Слова при этом не лишившись ни одной из старых черт, каковым присуще обозначать человеческую [природу], ибо все они уступили лучшим [чертам], как [происходит] с воздухом, когда он, [сам по себе] не светлый, всецело смешивается со светом (φωτὶ δι᾿ ὅλου μετεγκραθείς)». Amb. 10. 1137BC.
«Кто же не знает, если только не лишился полностью дара разума, что всякая природа, сущностно определяемая собственными свойствами, и этим выявляющая и образ собственного бытия, и отличия, по которым совершенно отграничивается от других природ, если лишится свойств, в которых заключается её сущность, то либо вовсе не будет существовать, либо станет не тем, чем была – если только при устранении свойств вообще допустимо говорить о её существовании». (Ep. VII)
«Ведь с уничтожением природных свойств уничтожается всегда и то, что ими обладает (ὑποκείμενον). Чем или где будет бык, и конь, и лев, и подобные существа, если не станет свойств, в которых и содержится природа каждого из них? И не постигаю, как кто-нибудь, не поражённый безумием, осмелится утверждать, что первые могут существовать без последних. Если же правда, что ничто сущее не может существовать или познаваться без свойств, которыми отмечена его природа и сущность, то совершенно ясно, что устраняющие из души то врождённое ей по сущности, то есть разум и ум, которым она всегда и существует, и действует как мыслящая и рассуждающая, устраняют одновременно, даже если об этом умалчивают, и само её бытие; и по их учению душа выходит подверженной тлению и смертной, не имеющей бытия по смерти тела, – а что этого нелепее? Раз уж, опасаясь, что иначе все их будут опровергать, они учат – хотя бы на словах, а не по сути, – что душа живёт, то она непременно и движется. Ведь жизнь всего рождённого выказывается в движении. А раз движется, то непременно и действует; ведь любое движение обнаруживается через действие. А раз действует, то уж действует, движимая непременно естеством, а не чем-то внешним или случайным». (Ep. VII)
«… Душа воспринимает в себя вечное и тождественное благобытие, которое поселяется в ней; она становится богом по сопричастию с Божией благодатью, прекращает всякие действия ума и чувства, и вместе с этим в ней прекращаются естественные действия тела, сообоженного с душой по соответствующему ему причастию в обожении. Так что один только Бог становится видимым через душу и тело, обилием славы [Своей] препобеждая их естественные свойства». Capita Theologica et Oeconomica, II 88 // PG. 90. Col. 1168
«В веках же грядущих, претерпевая по благодати преображение к обожению, мы не действуем, а находимся в страдательном состоянии (οὐ ποιοῦμεν, ἀλλὰ πάσχομεν) и не перестаем подвергаться обожению. Ведь мы действуем до тех пор, пока обладаем по природе разумной и действенной силой, производящей добродетели, могущей вместить всякое ведение, которая способна неудержимо проходить через всякое умное естество сущих и познаваемых, оставляя позади себя века. А страдательное состояние мы испытываем тогда, когда, пройдя полностью смыслы того, что из не-сущего, мы неведомым образом достигаем Причины сущего и вместе с пройденным по природе успокаиваем и свои силы, становясь тем, что никоим образом не может быть делом естественной силы, потому что естество не приобрело силы, могущей объять превышеестественное». Quaestiones ad Thalassium 22 // CCSG. Vol. 7. P. 141.
