Почитай отца

В сегодняшнем выпуске мы затронем вопрос об обожении в самой «изощренной» форме, какую он принимал в византийском богословии, — в споре между свт. Григорием Паламой и его оппонентом Григорием Акиндином.

Хотя оба автора принимали исихастский опыт и исихастскую молитвенную практику и оба стремились быть верными Преданию отцов, они принципиально различно интерпретировали цель духовной жизни. 

Для Акиндина Бог навсегда оставался сокровенным и недоступным для приобщения: по Акиндину, человек может лишь «уподобиться» Богу через исполнение заповедей и деятельную добродетель. Итогом этого пути, по мнению Акиндина, могли быть тварные совершенства: сотворенные отблески Божественной славы. Причиной такого взгляда была уверенность Акиндина в абсолютной невозможности для тварного существа воспринимать нетварную реальность непосредственно. 

Свт. Григорий Палама, напротив, исповедовал возможность подлинного приобщения Богу, реального участия в самой Божественной жизни, а не в ее отражении или тварном подобии. Именно для защиты и обоснования этой реальности подлинного обожения он и развил унаследованное от великих каппадокийцев учение о различии сущности и энергий в систему, получившую впоследствии соборное утверждение.

Сразу предупреждаем, это сложный выпуск!

Во-первых, мы обратились к наследию одного из самых трудных для восприятия богословов — прп. Максима Исповедника. 

Во-вторых, через него мы попытались понять, что и как будет после Страшного Суда — в эсхатоне! 

Помог нам в этом Иван Сурков @contemplor, который только что защитил диссертацию «Онтология прп. Максима Исповедника».

Главный вопрос — сохранится ли личность, индивидуальность в пакибытии? Ответ прп. Максима здесь не так очевиден, и без жаркой дискуссии не обошлось. В общем, наш девиз остался неизменным:

«Не понимайте с нами, не понимайте как мы, не понимайте лучше нас!»

Тексты, которые мы читали:

«…сущностью добродетели в каждом (изначально) является единое Слово Божие (ведь сущность всех добродетелей есть Сам Господь наш Иисус Христос, как написано: “Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением”, причем о Нем это, очевидно, говорится в абсолютном смысле, как о самой Мудрости, Праведности и Святости, а не в дополнительно определяющем, как говорится о нас: “мудрый человек” или “праведный человек”)…» (Amb. 7. 1081C–1084A)

«…неизреченное и сверхнеизреченное наслаждение и радость, порождаемые невыразимым и премысленным единением [с Богом] тех, [кто удостоился] этого действия. Смысл и причину такой радости, непостижимой умом и несказанной, нельзя обнаружить в природе сущих». (Thal. 59)

«…всецело с Ним, Всецелым, соединившись, настолько, по мере возможности, восприняли Его качества, что только Им одним и познаются, словно чистейшие зерцала, ибо всецело и без ущерба являют – посредством Его божественных черт (διὰ τῶν θείων αὐτοῦ γνωρισμάτων) – вид взирающего [в них] Бога Слова при этом не лишившись ни одной из старых черт, каковым присуще обозначать человеческую [природу], ибо все они уступили лучшим [чертам], как [происходит] с воздухом, когда он, [сам по себе] не светлый, всецело смешивается со светом (φωτὶ δι᾿ ὅλου μετεγκραθείς)». Amb. 10. 1137BC.

«Кто же не знает, если только не лишился полностью дара разума, что всякая природа, сущностно определяемая собственными свойствами, и этим выявляющая и образ собственного бытия, и отличия, по которым совершенно отграничивается от других природ, если лишится свойств, в которых заключается её сущность, то либо вовсе не будет существовать, либо станет не тем, чем была – если только при устранении свойств вообще допустимо говорить о её существовании». (Ep. VII)

«Ведь с уничтожением природных свойств уничтожается всегда и то, что ими обладает (ὑποκείμενον). Чем или где будет бык, и конь, и лев, и подобные существа, если не станет свойств, в которых и содержится природа каждого из них? И не постигаю, как кто-нибудь, не поражённый безумием, осмелится утверждать, что первые могут существовать без последних. Если же правда, что ничто сущее не может существовать или познаваться без свойств, которыми отмечена его природа и сущность, то совершенно ясно, что устраняющие из души то врождённое ей по сущности, то есть разум и ум, которым она всегда и существует, и действует как мыслящая и рассуждающая, устраняют одновременно, даже если об этом умалчивают, и само её бытие; и по их учению душа выходит подверженной тлению и смертной, не имеющей бытия по смерти тела, – а что этого нелепее? Раз уж, опасаясь, что иначе все их будут опровергать, они учат – хотя бы на словах, а не по сути, – что душа живёт, то она непременно и движется. Ведь жизнь всего рождённого выказывается в движении. А раз движется, то непременно и действует; ведь любое движение обнаруживается через действие. А раз действует, то уж действует, движимая непременно естеством, а не чем-то внешним или случайным». (Ep. VII)

«… Душа воспринимает в себя вечное и тождественное благобытие, которое поселяется в ней; она становится богом по сопричастию с Божией благодатью, прекращает всякие действия ума и чувства, и вместе с этим в ней прекращаются естественные действия тела, сообоженного с душой по соответствующему ему причастию в обожении. Так что один только Бог становится видимым через душу и тело, обилием славы [Своей] препобеждая их естественные свойства». Capita Theologica et Oeconomica, II 88 // PG. 90. Col. 1168

«В веках же грядущих, претерпевая по благодати преображение к обожению, мы не действуем, а находимся в страдательном состоянии (οὐ ποιοῦμεν, ἀλλὰ πάσχομεν) и не перестаем подвергаться обожению. Ведь мы действуем до тех пор, пока обладаем по природе разумной и действенной силой, производящей добродетели, могущей вместить всякое ведение, которая способна неудержимо проходить через всякое умное естество сущих и познаваемых, оставляя позади себя века. А страдательное состояние мы испытываем тогда, когда, пройдя полностью смыслы того, что из не-сущего, мы неведомым образом достигаем Причины сущего и вместе с пройденным по природе успокаиваем и свои силы, становясь тем, что никоим образом не может быть делом естественной силы, потому что естество не приобрело силы, могущей объять превышеестественное». Quaestiones ad Thalassium 22 // CCSG. Vol. 7. P. 141.

Слово «обожение» (θέωσις) впервые употребил свт. Григорий Богослов, и именно в его текстах такое описание цели христианской жизни было основательно включено в богословскую мысль. Что же это значит — стать богом?

Ищем ответ на этот вопрос, читая следующие фрагменты текстов свт. Григория:

«Откуда в тебе то величайшее преимущество, что ты знаешь Бога и надеешься Царствия Небесного, достоинства равноангельского… соделаться сыном Божиим (Мф. 5:9), сонаследником Христу (Рим. 8:17) и, скажу смелое слово, даже самим богом (Ин. 10:34–35)?» (Слово 14.23)

«Будь для несчастного богом, подражая милосердию Божию». (Слово 14.26)

«…знаем, что Оно [естество Божества – прим. С.В] не допускает ничего равночестного с Собой, потому что ни одно из существ сотворенных, служебных, соучаственных (μετεχόντων) и ограниченных не достигает до Естества несозданного, владычественного, делающего других Своими причастниками (μεταληπτικῆς) и беспредельного. Ибо одни из тварей совершенно удалены от Него; другие же приближены к Нему несколько и будут приближаться, но не по своему естеству, а по причастию (μεταλήψει) Его естества…» (Слово 22.11)

«..всякая добрая и боголюбивая душа как скоро по разрешении от сопряженного с ней тела освободится, отселе приходит в состояние чувствовать и созерцать ожидающее ее благо, а по очищении или по отложении (или еще, не знаю, как выразить) того, что ее омрачало, услаждается чудным каким-то услаждением, веселится и радостно шествует к своему Владыке; потому что избегла здешней жизни, как несносного узилища, и свергла с себя лежавшие на ней оковы, которыми крыла ума влеклись долу. Тогда она в видении как бы пожинает уготованное ей блаженство. А потом и соприрожденную себе плоть, с которой упражнялась здесь в любомудрии, от земли, ее давшей и потом сохранившей, восприняв непонятным для нас образом и известным только Богу, их соединившему и разлучившему, – вместе с ней вступает в наследие грядущей славы. И как по естественному союзу с плотью сама разделяла ее тягости, так сообщает ей свои утешения, всецело поглотив ее в себя и соделавшись с ней единым духом, и умом, и богом, после того как смертное и преходящее поглощено жизнью». (Слово 7.21)

«Как некое море сущности, неопределенное и бесконечное, простирающееся за пределы всякого представления о времени и естестве, одним умом (и то весьма неясно и недостаточно – не в рассуждении того, что есть в Нем Самом, но в рассуждении того, что окрест Его), через набрасывание некоторых очертаний, оттеняется Он в один какой-то облик действительности, убегающий прежде, нежели будет уловлен, и ускользающий прежде, нежели умопредставлен, столько же осиявающий владычественное в нас, если оно очищено, сколько быстрота летящей молнии осиявает взор. И сие, кажется мне, для того чтобы постигаемым привлекать к Себе (ибо совершенно непостижимое безнадежно и недоступно), а непостижимым приводить в удивление, через удивление же возбуждать большее желание и через желание очищать, а через очищение соделывать богоподобными и, когда соделаемся такими, уже беседовать как с присными (дерзнет слово изречь нечто смелое) – беседовать Богу, вступившему в единение с богами и познанному ими, может быть, столько же, сколько Он знает познанных Им (1 Кор. 13:12)». (Слово 45.3)

«Повторим же сказанное сначала. Бога, что Он по естеству и сущности, никто из людей никогда не находил и, конечно, не найдет. А если и найдет когда-нибудь, то пусть разыскивают и любомудрствуют о сем желающие. Найдет же, как я рассуждаю, когда сие богоподобное и божественное, то есть наш ум и наше слово, соединятся со сродным себе, когда образ взойдет к Первообразу, к Которому теперь стремится. И сие, как думаю, выражается в том весьма любомудром учении, по которому познаем некогда, сколько сами познаны (1 Кор. 13:12). А что в нынешней жизни достигает до нас, есть тонкая струя и как бы малый отблеск великого света». (Слово 28.17)

В первом выпуске цикла мы кратко расскажем о том, где смыкаются православные «вайбы» и догматика, без чего плохо всякое богословие и что действительно является отличительной чертой православия. Уже записаны выпуски о свт. Григории Богослове, прп. Максиме Исповеднике и свт. Григории Паламе, а в плане ещё много всего — не переключайтесь!

Статья, которую упоминает в выпуске диакон Николай Антонов: https://vk.com/wall-184478279_254831

Рождается ли человек сразу виноватым? Можно ли говорить о гневе Бога и долге перед Богом? Каково состояние грехопадшего человека?

Эти вопросы и учение о грехопадении вызывают много споров и интерпретаций. Тем не менее учение о первородном грехе является неотъемлемым элементом христианского богословия. 

Как говорить о нём сегодня и как понять учение святых отцов? Слушайте в очередном выпуске подкаста «Почитай Отца».

Доступно во «ВКонтакте», «Яндекс Музыке», YouTube и на всех подкаст-площадках.

Тексты, которые мы читаем в выпуске:

Блез Паскаль

«Ведь, бесспорно, нет ничего более оскорбительного для нашего разума, нежели утверждение, что за грех, совершенный первым человеком, в ответе самые отдаленные потомки этого человека, к его греху никак не причастные. Подобное перетекание вины представляется нам не просто невероятным, но и в высшей степени несправедливым, ибо, что больше противостоит нашей убогой земной справедливости, нежели вечное проклятие, тяготеющее на ребенке, не способном на проявление собственной воли и не запятнанном грехом, который был совершен за шесть тысяч лет до его рождения?

Разумеется, подобное лечение больно ранит нас, но, с другой стороны, лишь эта непостижимейшая из тайн и дает нам возможность постигнуть самих себя. Именно в ее бездне и скрыт узел, от которого тянется не перепутанное плетение нитей нашего нынешнего узла, так что человек был бы еще более невообразим без тайны первородного греха, чем тайна первородного греха невообразима для человека».

Митр. Иерофей (Влахос)

«…мы можем говорить о наследственной передаче только смертности, но не вины, как утверждает западное богословие. Августин, оказавший сильное влияние на западное схоластическое богословие и, в частности, на учение о наследовании смерти, утверждал, что все мы наследовали сам грех Адама, в то время как из святоотеческого предания видно, что мы наследуем лишь последствия греха, то есть тление и смертность, которые передаются посредством плотского рождения».

Прав. Николай Кавасила

«…четыре вещи усматриваются в согрешающих: совершитель греха, худое действие, вина за сие, и от сего вложенная в душу склонность к худому».

Прот. Иоанн Мейендорф

«…”первородный грех” в понимании свт. Кирилла представляет собой как бы зараженность смертностью и греховностью, охватившую весь род Адамов, освобождение от чего дарует лишь Новый Адам. Таким образом, речь здесь идет не о том, что все виновны в грехе Адама, а о наследственном рабстве Сатане, которому подпала человеческая природа».

Свт. Феофилакт Болгарский

«Как древний Адам сделал всех повинными в его падении, хотя они не пали (как он), так и Христос оправдал всех, хотя они не сделали ничего, за что следовало бы оправдать их».

Ансельм Кентерберийский

«Этот грех, который я называю первородным (originale), я могу понимать только как саму произошедшую, как я показал выше, из-за непослушания Адама лишенность (nuditas) надлежащей праведности; из-за этого [отсутствия должной праведности] все и являются чадами гнева. <…> А отсутствию праведности (justitiae desertio) <…> сопутствует и лишенность блаженства (beatitudinis nuditas), так что не имеющие всяческой праведности не имеют и никакого блаженства…». 

«…та самая праведность, которая до Крещения от младенцев взыскивалась без какого-либо извинения, после Крещения уже не требуется от них как долг. <…> Поэтому если они скончаются в таком состоянии, они не осуждаются, поскольку уже не неправедны, но спасаются благодаря праведности Христа, Который Себя предал за них». 

Больше цитат по теме:

https://vk.com/@aletheia-quid-est-culpa

Этот выпуск отличается от предыдущих. Если в них мы старались приводить аргументы в защиту бытия Бога и православной картины мира, то здесь мы хотим поделиться простой мыслью и засвидетельствовать ее: церковной жизнью жить можно. Рассказы «бывших» в интернете часто показывают эту жизнь невозможной. Мы постарались сказать из нашего совсем небольшого опыта про разумность и логичность аскетики и «нормальной церковной жизни», которая приносит радость. Говорили про эпатаж нормальностью, закапывание в землю и Бога, который опасен, но хочет нам блага.

Слушайте!

Вечный вопрос о зле и страдании в этом мире у каждого находит свое разрешение. Можно ли говорить о благом Боге, наблюдая зло этого мира? Нам кажется, что да. Аргумент от зла часто приводят против существования Бога. Мы же считаем, что это одна из точек, которая показывает смысл, глубину и верность христианского вероучения, и вот почему.

Текст, о котором мы говорим в выпуске (обязательно к прочтению!)

Почему мы православные, в смысле не католики и не протестанты? В первых выпусках мы говорили о своем пути к Богу и христианству и рассматривали аргументы, которые убеждают нас в правильности этого пути.

В этом выпуске мы не приводили конкретные аргументы против других конфессий, их можно посмотреть в диспутах Петра.

Мы делились своим путем и историями и говорили о вызове протестантизма внутри Церкви. Что убеждает нас в истинности православия в истории и в сегодняшнем днем? — Слушайте в этом выпуске!

Почему мы христиане, а не буддисты / мусульмане / митраисты… Снова думали о том, как это выбор совершился в нашей жизни, и — какие аргументы мы считаем значимыми для себя при ответе на этот вопрос сейчас.

Попытались через личное сформулировать что-то «о сущности христианства». 

А о том, почему мы _православные_ христиане, а не католики / протестанты, —  будем говорить в следующем выпуске!

Приглашаем послушать наш разговор с Евгением Логиновым о бытии Божием. Это именно разговор, а не диспут, точнее — наша попытка понять, как устроено сознание умного человека, который не верит в Бога и — можем ли мы считать себя последовательными, в Него веря.

Понедоумевали, прошлись по основным доказательствам/опровержениями, узнали новое, подискутировали, конечно же, а в конце пришли даже к общему понимаю: в Бога верят, верить и сохранять рациональность можно!

Слушайте, пишите комментарии, делитесь!