Христос воскресе!

Продолжая радоваться о воскресении Христовом, мы обращаемся к немного необычной для свтоотеческой литературы теме — к этике общественной жизни.

Как может «свобода во Христе» соотноситься со свободой личности в обществе? Как далеко может зайти пастырь в защите своих чад от несправедливости? Что Евангелие дает человеку, живущему в условиях деспотии?

Эти вопросы, казалось бы, не могут быть даже поставлены за пределами новейшей европейской культуры. Но попробуем познакомиться с тем, как отвечал на них один древний мученик — архиепископ Персидский Симон Бар-Саббае, память которого Русская Церковь совершает сегодня.

Мы читаем Мученичество св. Симеона, написанное свт. Маруфом, еп. Майферкатским

Источник: Martyrium S. Symeonis Bar-Saboe // ActaSS. Orient. P. 17–22

Перевод: Петр Пашков

Дорогие братья и сестры, Христос Воскресе!

В этом коротеньком выпуске мы захотели чуть внимательнее, чем это иногда получается на службе, вчитаться в самый известный текст о Пасхе: Слово огласительное свт. Иоанна Златоуста. Для этого мы взяли замечательный его перевод, выполненный Ольгой Седаковой — чтобы как бы по-новому взглянуть на хорошо знакомый всем нам текст.
Заодно усомнились в традиционном авторстве этого текста (ладно на Ареопагита покушаются, но на Златоуста?!! АНАФЕМА), так что особенно нервных заранее просим приготовиться! Ну и задумались чуть-чуть о грустном: ощутима ли победа Христа Распятого и Воскресшего в этом мире?
И подумали, что истинный праздник без нотки грусти был бы слишком пряничным и лубочным. А тем не менее Христос Воскрес и радуются ангелы, жизнь получает свои права, и угощение нам всем дано обилие, все насладились, за что Ему слава во веки веков!

Источник: Слово огласительное на Пасху Иоанна Златоустаго (Перевод О. Седаковой)

Страшные судьбы людей, сложные судьбы документов… Что мы знаем из самого трагичного периода истории Русской Церкви — 20-е – 30-е годы XX века?
Дорогие друзья, предлагаем не совсем обычный для нас выпуск. У нас в гостях — чт. Михаил Гар, сотрудник Отдела новейшей истории РПЦ ПСТГУ. Прежде чем, как обычно, читать текст и почитать отца, мы подробно выспросили у нашего гостя историю преемства управления русской Церкви от свт. Тихона до митр. Сергия (Страгородского). Текст, к которому мы обратились после этого, — имеет удивительную судьбу и кроме того колоссальное значение для реконструкции истинны при принятии митр. Сергием власти над Русской Церковью.

12 апреля 1925 года митрополит Петр (Полянский) был местоблюстителем патриаршего престола. С 5 ноября 1926 и до своей кончины в 1937 году находился в ссылках и заключениях, практически не имея возможности деятельно влиять на судьбу Русской Церкви.
В чем же тогда его подвиг? Можно ли сказать, что он не сводится к принятию мучений за Христа? В чем подвиг других новомучеников, многие из которых погибли не за имя Христово, а попав под колеса репрессивной машины?
Давайте вместе искать ответы на эти вопросы.

Как всегда, очень ждем ваших комментариев и реакций.

Материалы к выпуску:

С днем свт. Григория Паламы!

В этом выпуске мы почитали свт. Григория Паламу, который почитал свт. Григория Великого, который весьма почитал прп. Бенедикта Нурсийского. Заодно постарались понять, что такое паламизм, исихазм и сущность христианства.

Три святых в двух текстах (и четыре Григория в одном выпуске…) — вы не сможете отказаться от такого!

Святитель Григорий Палама Триады в защиту священнобезмолвствующих

Недаром Макарий Великий называет духовный свет бесконечным и небесным. Другой из совершеннейших святых мужей видел, что все сущее в мире как бы объято одним лучом этого умопостигаемого солнца, хоть он тоже видел его не во всем существе и величии, а в той мере, в какой сделал себя способным к его восприятию, узнавая из этого виденья и превышающего ум единения со светом не то, что он есть по своей природе, но что он воистину есть, что он сверхприродный и сверхсущностный и отличается от всего сущего в мире, — просто бытие в собственном смысле, таинственно вобравшее в себя всякое бытие. Всегда видеть эту бесконечность не дано ни одному человеку, ни всем людям вместе. Но не видя ее человек понимает, что это он сам бессилен видеть, потому что не пришел в полное согласие с Духом через совершенную чистоту, а не то что виденное им прекратилось. А когда виденье приходит, по разливающейся в нем бесстрастной радости, умному покою и новому пламени любви к Богу видящий точно знает, что это и есть божественный свет, даже если неясно его видит. Всегда стремясь вперед и испытывая все более светлое виденье по мере богоугодного делания, воздержания от всего внешнего, молитвенного усилия и подъема души к Богу, он все равно только еще яснее понимает бесконечность видимого, что она — бесконечность, и не видит пределов ее сиянию, а скудость своей собственной пригодности к принятию света видит все лучше.

Источник: Триады в защиту священнобезмолвствующих

Святитель Григорий Великий (Двоеслов). Диалоги. Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души

Однажды, в то время как братия еще спали, Венедикт встал на ночную молитву и молился у окна всемогущему Богу; вдруг он увидел в самую глубокую полночь осиявший всю ночную мглу свет, который так блестел, что ночь сделалась светлее дня. Чрезвычайно изумительное событие последовало за этим освещением: весь мир, как сам он рассказывал после, собран был пред его глазами как бы под один луч солнца. Достоуважаемый отец устремил внимательный взгляд на этот блеск небесного света и увидел в огненном сиянии душу Германа, епископа Капуи, несомую Ангелами на небо.

Петр. Чудное и весьма поразительное для меня событие. Но слова твои, что пред глазами Венедикта весь мир собран был как бы под одним лучом солнца, для меня непонятна, так как никто никогда не испытал этого; т. е. я не могу понять, каким образом один человек мог видеть весь мир.

Григорий. Верь твердо, Петр, тому, что я говорю: для души, видящей Создателя, мала вся тварь. Посему, кто увидит малую часть света Создателева, для него становится мало все сотворенное: потому что самый свет внутреннего видения распространяет кругозор ума и так расширяет в Боге, что ум становится выше мира; душа видящего бывает даже выше самой себя. А когда во свете Божием бывает восхищена выше себя, в то время сила ее расширяется более всего находящегося внизу ее; и когда восхищенная созерцает все под собою, понимает, как ничтожно все, чего она не могла понять в состоянии уничижения. Итак, св. муж, который, взирая на огненный шар, видел даже Ангелов, возносящихся на небо, без сомнения, мог видеть это не иначе, как во свете Божием. Что же удивительного, если видел мир, собранный пред собою, тот, кто находился вне мира, будучи восхищен в умственном свете? А если говорится, что пред его глазами был собран мир, не то значит, что небо и земля были, так сказать, сжаты, а то, что расширенный дух видящего, будучи восхищен в Боге, мог без труда видеть, что ниже Бога. Итак, во свете, сиявшем пред внешними очами, был внутренний свет ума, который, когда восхитил дух видящего к высшим пределам, показал ему, как тесно все находящееся внизу

Источник: Диалоги. Собеседования о ж…

В этом выпуске мы попробовали сделать то, к чему нас призывает Постная Триодь в первую неделю Поста — «вспомнить православие». Для этого мы погрузились в чтение Синодика, как текста, призванного устанавливать правильную веру во всей ойкумене. Почтить нам удалось и свт. Мефодия, и прп. Феофана Начертанного и свт. Григория Богослова (куда же без него?) и весь сонм пророков во главе с Моисеем. У нас в гостях в этот раз — кандидат теологии, преподаватель ПСТГУ Эльга Канаева, поэтому в выпуске не обошлось без еретиков, попытки увидеть их положение в церковной истории, и с особым чувством произнесённого «анафема!»

Празднуем Православие и пытаемся понять, почему это день духовной и естественной весны, молитвенного и богословского труда, а также пытаемся согласовать разные взгляды внутри единой Церкви на ситуацию вражды и способы её преодоления.

Синодик, читаемый в Неделю Православия

Причитающееся Богу ежегодное благодарение в тот день, когда мы получили обратно Церковь Божию, с обоснованием догматов благочестия и опровержением нечестивых учений зла.

Следуя пророческим речениям и повинуясь апостольским увещаниям, и придерживаясь евангельских повествований, мы празднуем день обновления. Ибо Исайя говорит, что острова обновляются к Богу (Ис. 45:16, — слав, пер.), намекая на церкви из язычников — церкви же суть не просто храмовые постройки и украшения, но полнота находящихся в них благочестивых, и песни и славословия, которыми они служат Божеству. Апостол же, именно к этому призывая, велит ходить в обновленной жизни (Рим. 6:4), и всякой во Христе новой твари (ср. 2Кор. 5:17) — обновляться. Слова же Господни, показывая пророческое состояние, говорят: Настал же в Иерусалиме праздник обновления, и была зима (Ин. 10:22), умопостигаемая ли, в которую иудейское племя подвигло против всеобщего Спасителя вихри и смуту убийства, или та, что удручает телесные чувства переменой воздуха к заморозкам. Ибо была, была и у нас зима недюжинная, но поистине изливавшая свирепость великого зла — но расцвела для нас ранняя весна благодатен Божиих, в которую мы и сошлись воздать благодарение Богу за благой урожай, так что можно сказать, как в псалме: Лето и зиму Ты учредил, вспомни же о них (Пс. 73:17–18).

Да, похуливших Господа врагов и бесчестивших Ему святое поклонение через святые иконы, превознесшихся и возгордившихся нечестием низверг Бог дивных и низринул с заносчивости отступничества, и не пренебрег гласом вопиющих к Нему: Вспомни, Господи, поругание рабов Твоих, которое я ношу в недре моем от многих народов, которым поносили враги Твои, Господи, которым поносили воздаяние Христа Твоего (Пс. 83:51–52). А воздаяние Христово суть искупленные смертью Его и уверовавшие Ему благодаря слову проповеди и иконному запечатлению, через которые избавленные познают великое дело домостроительства, и благодаря Кресту, и страстям и чудесам Его до Креста и после Креста, от которых и подражание страданиям Его переходит к апостолам, а от них — к мученикам, а через тех доходит до исповедников и подвижников.

Итак, вспомнив это поношение, которым поносили враги Господни, поносили воздаяние Христа Его, Бог наш, призываемый собственным Сыном и склоняясь к молениям Матери Его, а также и апостолов, и всех святых, которые были поругаемы вместе с Ним и уничижаемы вместе с иконами (наверное, чтобы им так же разделить с Ним поругание против икон, как они сострадали Ему во плоти), совершил позднее то, что восхотел сегодня, и сотворил потом то, что исполнил вначале. Ибо вначале, после многолетнего времени бесчестия и презрения к святым иконам, Он вернул благочестие к прежнему состоянию — ныне же, после без малого тридцатилетнего притеснения, Он устроил для нас недостойных избавление от бед и освобождение от огорчений, и провозглашение благочестия, и безопасность поклонения иконам, и праздник, несущий нам все спасительное. Ибо на иконах мы видим превосходящие нас Владычные страсти, Крест, Гроб, ад умерщвляемый и побеждаемый, подвиги мучеников, венцы, само спасение, которое посреди земли сотворил первый наш Устроитель состязаний и Податель наград, и Венценосец. Это торжество мы празднуем сегодня, в нем совместно веселясь и ликуя в молитвах и литаниях, возглашаем псалмы и песни: Кто Бог так великий, как Бог наш? Ты — единственный Бог наш, творящий чудеса (Пс. 76:14–15). Ибо Ты посмеялся над хулителями славы Твоей, отважных и дерзких против Твоей иконы явил трусами и беглецами.

Но оставим здесь благодарение Богу и Владычнее торжество над противниками, а подвиги и борения против иконоборствующих изложит другое слово и повествование. Мы же, словно на некоей остановке после прохода через пустыню, готовясь овладеть умопостигаемым Иерусалимом, сочли справедливым и должным в некоем подражании Моисею, а вернее, Божиим повелением, начертать в сердцах братии, как на каком-то столпе, сложенном из огромных камней и приготовленном к принятию надписей, благословения, которые полагаются хранящим закон, и проклятия, которым подвергают себя законопреступники.

Полный текст Синодика середины IX века с анафематизмами и вечной памятью здесь.

Источник: Афиногенов Д. Е. «Повесть о прощении императора Феофила» и Торжество Православия. М., 2004. С. 147–149

В этом выпуске мы почитали небольшой фрагмент из вступления равноапостольного Кирилла к переводу апракосного Евангелия, в котором изложены его представления о принципах перевода вообще и Священного Писания в частности (надо сказать, весьма интересные и сохраняющие свое значение и сейчас).

Но для нас этот фрагмент стал поводом к несколько провокативному размышлению: не стала ли миссия Кириллом и Мефодием и созданная ими новая церковнославянская культура — провалом? Насколько вообще может существовать христианская культура, до некоторой степени изолированная от античного наследия? Петр выступил обвинителем, Николай пытался представить апологию… Что получилось, мы сами не знаем — пишите, что думаете вы!

Кирилл (Константин) Философ. Вступление к переводу Евангелия

«Слова не были переданы слепо своими соответствиями, потому что нам нужны были не (сами) эти слова и выражения, а их смысл. По этой причине, когда смысл на греческом и на славянских языках совпадал, мы передавали выражение тем же словом, но когда выражение было пространным или приводило к потере смысла, тогда, не теряя смысла, мы переводили его другим словом.

Греческий в переводе на другой язык никогда не может быть передан одним и тем же способом, и это случается со всеми языками, на которые он переводится. Часто бывает, что слово, изящное на одном языке, не таково на другом, а имеющее важное значение на одном языке, не столь важно на другом… Поэтому не представляется возможным всегда следовать греческому выражению, но то, что должно всегда сохраняться, — это его смысл.

И этому нас учит великий апостол [Павел]: „я более всех вас говорю языками;
но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке“ (1 Кор. 14:18–19). И великий ученик Павла совершенно верно пишет следующее: „Бесплодно и глупо, мне кажется, обращать внимание на букву, а не на смысл речи. Это не свойственно людям, желающим уразуметь божественное, но присуще лишь тем, кто воспринимает одни звуки, а их смысл в свои уши для восприятия извне не допускает“ [*]».

Источник: La préface de l’Évangéliaire vieux-slave // Revue des Études Slaves. 1948. Vol. 24. P. 5–20
[*] Ареопагитский корпус. О Божественных именах, 4.11. СПб., 1994. С. 121

Выпуск ко дню памяти трех Святителей мы решили посвятить свт. Иоанну Златоусту, поскольку о текстах свт. Григория Богослова (№ 1, 5) и свт. Василия Великого (№ 4) мы уже успели поговорить, даже несколько раз. Мы выбрали небольшой фрагмент из его огласительных бесед, в котором сочетаются описание таинства Крещения, брака и связи между ними. Читайте, слушайте!

Кстати, мы закупили профессиональную технику и со следующего выпуска, надеемся, сможем порадовать вас новым качеством звука.
Кроме того — пишите, каких отцов, нам обсудить, какие тексты почитать, какие темы обсудить! Мы будем очень рады предложениям!

Святитель Иоанн Златоуст. Огласительная беседа

Ты видел благость Владыки? Итак, не напрасно и не случайно в начале беседы я назвал то, что совершается, духовным браком. Ведь даже в телесном136 браке невозможно девушке сочетаться с мужем, если она не забыла своих родителей и тех, кто воспитал ее, и не обратила все свои мысли к жениху, который должен стать ее супругом. Поэтому и блаженный Павел, коснувшись этой темы, назвал это событие тайной, говоря: Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть (Еф. 5:31), и, поняв значение совершающегося, он в изумлении воскликнул: Тайна сия велика (Еф. 5:32).

И действительно, поистине велика. Ибо какой человеческий рассудок сможет постичь суть совершающегося? Да и кто поймет, что девушка, вскормленная материнским молоком и воспитанная в доме, которую родители удостоили столькой заботы и попечения, когда достигнет брачного возраста, сразу в один миг забывает и материнские муки, и всякую другую заботу, и все привязанности, и узы любви, и все остальное, и направляет все свои мысли к тому, кого никогда не видела до этого вечера137? И, наконец, совершается столь великая перемена, что он становится для нее всем, и она считает его и отцом, и матерью, и мужем, и можно найти [для этого] другие слова. Она не помнит уже о тех, кто растил ее столько лет, и происходит такое соединение супругов, что они уже не двое, а одно.

Провидя это пророческими очами, первозданный [человек] говорил: Она будет называться женою, ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть (Быт 2:23–24). То же самое можно сказать и о муже. И он забывает родителей и отчий дом, чтобы соединиться и прилепиться к той, которая сочетается с ним в этот вечер. И чтобы показать нам глубину этих отношений, в Божественном Писании не [просто] сказано, что Он соединится с женой, но прилепится к жене своей. Но и этого было недостаточно, почему и добавлено: И будут двое одна плоть. Поэтому и Христос, приводя это свидетельство, сказал: Так что они уже не двое, но одна плоть (Мф. 19:6). Такое, говорит Он, происходит соединение и такая глубокая связь, что двое — одна плоть. Скажи мне, какой рассудок сможет исследовать это, какой разум постичь совершающееся? Не верно ли говорил блаженный учитель вселенной, что это тайна? И не просто сказал тайна, но тайна сия велика (Еф. 5:32).

Итак, если телесный брак — это тайна, причем великая тайна, что можно сказать достойного об этом духовном браке? Итак, посмотри внимательно, каким образом из-за того, что все здесь духовно, происходящее совершается противоположно телесному. В телесном браке никто никогда не согласился бы взять себе жену, пока не разузнал о ее благообразии, телесной красоте и не только об этом, но прежде всего о денежном благосостоянии.

Здесь же ничего подобного нет. Почему? Потому что то, что здесь совершается, — духовно, и наш Жених, движимый человеколюбием, спешит спасти наши души. Ибо если даже безобразен кто и уродлив видом, если крайне беден и безроден, если раб и отвержен [людьми], если изувечен и отягощен бременем грехов, Он не допытывается, не вдается в подробности и не требует никакого ответа. Ибо от Владыки138 — дар, щедрость и милость, и Он просит от нас только одного — забвения прошлого и благоразумия в будущем.

Источник: Свт. Иоанн Златоуст. Семь огласительных бесед (Огласительные гомилии — Св…) (между 389 и 397гг.) (серия А. Венгера). Беседа 1. 11–15.

В этом выпуске мы попытались лучше разобраться в православном почитании Божией Матери. Дело в том, что мы наткнулись на некий пост «ПОЧЕМУ Я НЕ ПРАВОСЛАВНЫЙ!!!», где были пересказаны и представлены как неразумные тексты свт. Григория Паламы, посвященные Деве Марии. И мы решили разобраться, а что же возмутило автора сего поста и что же имел в виду свт. Григорий? И — точно ли то, чему он учил, это истинное православное учение о Богородице?

Вместе с тем, этим выпуском мы хотели и выразить наше представление о том, что мы поднимаем под Преданием и святыми Отцами. Мы не рассуждаем об этом в выпуске. Мы просто решили рассмотреть вместе с текстом Паламы проповедь блаженной памяти отца Иоанна Крестьянкина.

Нам кажется, что святые Отцы, т. е. великие богословы, выразившие Предание, не «кончились» в тот или иной период (выбор такого периода — дело вкуса), когда Церковь была «еще та». Святые Отцы это те, кто со Христом, который вчера и сегодня и во веки Тот же.

Святитель Григорий Палама. Гомилия на Успение Пресвятой Богородицы

«Как через [Пресвятую Деву] одну „явился на земле и обращался между людьми“ (Вар. 3:38) для всех невидимый прежде Нее, так и в будущем бесконечном веке никакое проистечение Божественного светоявления, никакое откровение Божественных тайн и никакого рода духовное дарование не сможет никто вместить без Нее. Она, первой прияв ради всех явившуюся „полноту Наполняющего все“ (Еф. 1:23), для всех делает ее вместимой, уделяя каждому по силе его, соразмерно мере чистоты каждого, и посему выступает и хранительницей, и распорядительницей богатства Божества. Ибо таков вечный закон на Небесах: меньшие приобщаются Тому, Что пребывает превыше сущего, через больших; а Дева-Матерь несравненно больше всех, и потому все приобщающиеся Богу приобщаются через Нее.

<…>

О, Дева Божественная и ныне Небесная, как высказать мне все, что нужно сказать о Тебе? Как прославить Тебя, Сокровище славы? Одна только память о Тебе освятила памятующих; одно только обращение к Тебе очистило ум и немедленно вознесло его к Божественной выси. Через Тебя уясняется мысленный взор; чрез Тебя озаряется дух наитием Божественного Духа. Ибо Ты сделалась управительницей и вместилищем благодатей — не чтобы удержать их за Собой, но чтобы все исполнить благодати. Ибо когда сокровища неисчерпаемы, то и управитель назначается, чтобы раздавать их; к чему держать под замком богатство, которое не уменьшается? Посему щедро удели всему Твоему народу, и всем служителям Твоим от Твоей милости и твоих дарований, Владычице!»

Источник: Γρηγόριος Παλαμάς, ἅγ. Ὁμιλία 37.17–19: Εἰς τὴν Κοίμησιν τῆς Θεοτόκου // Ἅπαντα τά Ἔργα. T. 10. Σ. 460–462

Беседа на Введение во Свят…

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Похвальное слово на Успение Пресвятой Богородицы

«И по близости к Богу Богородица обладает несравненно большим могуществом, чем то, что обещано верующим в Сына Ее. Через Богоматерь осуществляется наше благодатное соединение со Христом, с Телом Христовым в Святом Причастии. Как Ева стала матерью всех живущих по естественному происхождению, так Дева Мария стала матерью живущих по благодати. Через Сына Она усыновляет человечество, верующее в Ее Сына. Не признающий Ее Сына лишается благодатного Сыновства Ей. Предстоя престолу Божию, Она ходатайствует за нас, даруя оживотворящую силы души благодать.

Значение Богоматери в нашем спасении столь велико и могущественно, что мы обращаемся к Ней не просто как к помощнице в спасении, но как к совершительнице спасения. Мы молимся: „Пресвятая Богородица, спасай нас!“. Эта наша вера стала опытным знанием в получении Ее милосердной помощи в духе любви и сострадания к нам, немощным и грешным. И тропарь нынешнего праздника свидетельствует, что жизнь наша в пределах Церкви Христовой проходит под покровом Царицы Небесной в единении с Богом: „…во успении мира не оставила еси, Богородица, представилася еси к Животу Мати сущи Живота и молитвами Твоими избавляеши от смерти души наши“».

Источник: Похвальное слово на Успение Пресвятой Богородицы

С.С. Аверинцев. Стих на Благовещение

«Меж голых, дочиста отмытых стен,
где глинян пол и низок свод; в затворе
меж четырех углов, где отстоялась
такая тишина, что каждой вещи
возвращена существенность: где камень
воистину есть камень, в очаге
огонь — воистину огонь, в бадье
вода — воистину вода, и в ней
есть память бездны, осененной Духом, —
а больше взгляд не сыщет ничего, —
меж голых стен, меж четырех углов
стоит недвижно на молитве Дева.
Отказ всему, что — плоть и кровь; предел
теченью помыслов. Должны умолкнуть
земные чувства. Видеть и внимать,
вкушать, и обонять, и осязать
единое, в изменчивости дней
неизменяемое: верность Бога.

Стоит недвижно Дева, покрывалом
поникнувшее утаив лицо,
сокрыв от мира — взор, и мир — от взора;
вся сила жизни собрана в уме,
и собран целый ум в едином слове
молитвы.
Как бы страшно стало нам,
когда бы прикоснулись мы к такой
сосредоточенности, ни на миг
не позволяющей уму развлечься.
Нам показалось бы, что этот свет
есть смерть. Кто видел Бога, тот умрет,—
закон для персти.
Праотец людей,
вкусив и яд греха, и стыд греха,
еще в Раю искал укрыть себя,
поставить Рай между собой и Богом,
творенье Бога превратив в оплот
противу Бога, извращая смысл
подаренного чувствам: видеть все —
предлог, чтобы не видеть, слышать все —
предлог, чтобы не слышать; и рассудок
сменяет помысл помыслом, страшась
остановиться.

Всуе мудрецы
об адамантовых учили гранях,
о стенах из огня, о кривизне
пространства: тот незнаемый предел,
что отделяет ум земной от Бога,
есть наше невнимание. Когда б
нам захотеть всей волею — тотчас
открылось бы, как близок Бог. Едва
достанет места преклонить колена.»

Источник: Благовещение

Сегодняшний выпуск приурочен ко дню памяти свт. Марка Евгеника, митр Эфесского — того самого бесстрашного борца с «латинянами», полемиста и защитника Православия. Но посмотреть на него (и отчасти на византийское богословие в целом) мы сегодня попробуем с другой, несколько необычной, стороны.

Свт. Марк был не только твердым приверженцем святоотеческого Предания, но и сознательно был готов, руководствуясь традицией, отвечать на новые вопросы, которые не были подробно раскрыты в наследии Древней Церкви. Богословие Промысла, теодицея, вопросы христианской антропологии — все эти темы, которые сейчас находятся в центре внимания современных теологов, занимали и поздневизантийских богословов, и свт. Марк был одним из самых оригинальных в этом смысле мыслителей.

Сегодня мы бы хотели почитать небольшой текст святителя, посвященный… оправданию телесного воскресения. Зачем вообще нужны «новое небо и новая земля», равно как и новые тела, если и душа без плоти способна созерцать Бога? В чем богословский смысл телесности? Присоединяйтесь к нам, если вас также интересуют эти вопросы и святоотеческий ответ на них.

Рекомендуем также обзорную лекцию Петра о свт. Марке!

О воскресении

«Новое небо и новая земля, по Писанию, требуют и новых тел, ради которых они и были приведены [в бытие] от начала. Но, — встает вопрос, — что из членов и частей [этого тела] будет нужно нам [по воскресении]? Не кажется ли неразумным навязать [нам] и всадить [в нас] нечто бесполезное? На это мы отвечаем: конечно, если бы мы видели, что все сотворенное служит для удовлетворения каких-то наших нужд, и слышали, что весь мир создан Богом [исключительно] для того, чтобы [приносить] нам [пользу], тогда был бы повод для опасения: как бы не вышло, что эти члены, не приносящие пользы, противны разуму.

Но мы знаем, что многие создания по собственному своему назначению (λόγῳ) и для полноты целого хороши и полезны, а для нас или для чего-то еще-либо мало приносят пользы, либо бесполезны вовсе. Зато они подвигают прославлять Бога, Создавшего их, и дивиться Ему. Потому прекрасно и то, что вовсе бесполезно.

Восторгаешься же ты красотой солнца и влечешься любовью (ἐρωτκῶς ἔχεις) к телесному изяществу? Разве не дивишься ты, не радуешься, не прославляешь Творца, задумываясь, насколько все то, чем определяется красота, [сверх того и] полезно для [нашей] телесной [жизни] — и солнечный свет, и гармоничная соразмерность [телесных] членов? Но разве счел бы ты, что тебе сделалось хуже или что на тебя взвалили лишнюю ношу, если бы уста больше не были нужны тебе для пищи, движения рук — для перенесения необходимого, а ноги — для ходьбы? [Напротив, это было бы только лучше — а значит и причина для радости и славословия не упразднится, но лишь возрастет].

Скажи мне, когда бы ты больше дивился красоте солнечного сияния: видя ее, как сейчас, в шарообразном кружащемся теле, — или [если бы она просияла] в человеческих членах, столь прекрасно устроенных? Как Давид восхваляет солнце и сравнивает его с женихом и исполином, поскольку жених, можно сказать, великолепнее, а исполин — сильнее всех, точно так же и наше тело и его красота для многих послужили поводом к прославлению Бога. А во время оно, когда чистым сделается наше суждение о прекрасном и увянут низкие страсти, не найдется того, кто бы не прославил Творца за красоту зримого!..»

Источник: Schmemann A. Une oeuvre inédite de Marc d’Ephèse, Περὶ ἀναστάσεως // Θεολογία. 1951. Τ. 22. Σ. 57-58

Ко дню памяти свт. Феофана Затворника мы подготовили выпуск нашего подкаста в особом формате. Сегодня у нас в гостях один из лучших специалистов по русской патрологии, человек, который увидел в свт. Феофане не только аскетического писателя, но и богослова Вселенской Церкви, — протоиерей Павел Хондзинский.

Мы попросили отца Павла кратко представить «богословский портрет» святителя, а также почитали и обсудили вместе с ним фрагмент из «Писем о духовной жизни». Отрывок этот, выбранный самим нашим гостем, особенно интересен тем, что в нем свт. Феофан излагает концепция своеобразной «сравнительной мистики», сопоставительного анализа различных духовных традиций, рассматривая духовные опыты графа Михаила Сперанского.

Советуем, кстати, ознакомиться с биографией Сперанского, чтобы еще более удивиться тексту свт. Феофана, да и вообще XIX-ому веку!

Советуем также почитать раздел посвященный свт. Феофану (да и всю книгу) в Прот. Павел Хондзинский Богословские портреты: Очерки святоотеческого богословия Синодальной эпохи. Это, конечно, непростое чтение, но оно стоит того. Читать или слушать интервью об этой книге.

ПИСЬМА О ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

Так видите, граф Сперанский проходит духовную жизнь. Государственный человек, почти непрестанно занятый — то административными учреждениями, то улучшением порядков государственной жизни, находил возможным умно и сердечно пребывать в Боге, всеправящем, вездесущем, всевидящем. Это приводит мне на память обычную отговорку, которою светские люди прикрывают свое нехотение потрудиться, как следует, над делом Божиим, делом своего спасения: «где уж нам!». Сперанский обличает их фактически, и не он один, но и другие многие. Помнится, ту же отговорку обличал и старец Василий, в своих предисловиях к статьям Добротолюбия об умном делании или молитве, помещенных в жизнеописании старца Паисия Нямецкого. «Смотри, — говорит, — какую высокую жизнь проходили люди, занятые по долгу внешними делами», — и перечисляет их. Таков был домоправитель вельможа, о котором упоминает Симеон, новый богослов, в слове о вере, помещенном в Добротолюбии; таков был патриарх Фотий, знакомый с сим делом до патриаршества, при трудах государственного секретарства; таковы были и другие патриархи, у которых на руках лежало управление церковными делами, большею частью внешними, довольно хлопотливое. Старец Василий, выставляя этих деятелей духовных, среди внешних обязательных дел, имел в виду расположить ревнителей благочестия к тому же роду жизни, в свое время. Не удастся ли и нам с вами подвигнуть кого-либо на подобные же опыты, представив им картину духовной жизни, как ее живописует Сперанский в своих письмах, конечно, с собственного своего опыта.

Что мысли Сперанского браты с своего собственного опыта, что он говорит о том, что сам проходил делом,-это видно из самых речей его. Он изображает дело духовной жизни в настоящем виде и очень здраво. Пробежав наскоро в первый раз эти письма, я думал было обличать неправости их; но, вникнув потом получше во все высказанное в них, отказался от этого несправедливого покушения. Тут неверны только некоторые термины и фразы, заимствованные не из наших книг. Стоит только дать этим выражениям настоящий смысл, какой они должны иметь по ходу мыслей, и для критики не останется места. Да и вообще критиковать мысли о духовных предметах очень неудобно. Состояния духовные похожи на прохождение по комнатам, полным разнообразных предметов, которые неодинаково видятся с неодинаковых точек зрения. Проходящий одно видит, а другое не видит, потому что оно заслонено чем-нибудь; и что видит, то видит со стороны к нему обращенной, которая может иметь черты, не похожие на черты противоположной стороны, видимой другим зрителем. И даже общий обзор может быть неодинаков при разности мест, с которых смотрят; а тут свет и тени, своя сила зрения, и взаимное соотношение предметов оказывают влияние на понятия зрителя. Все это приложимо и к пишущим о духовных предметах. Когда пишущий пишет с своего опыта, надобно принять то, как он свидетельствует. Несправедливо и подозревать его в неискренности и мерять своею меркою. Только теоретики, редко попадающее на истину в своих умозрениях, подлежат суду — и суду не умозрения, а опыта. При всем том нахожу совершенно справедливым отличать в письмах Сперанского намеки на свои духовные состояния, взгляд самого Сперанского на эти состояния, и его собственный язык о том. Последние два — лично принадлежат Сперанскому, первые- общее достояние. <…>

Составитель предисловия к письмам графа Сперанского говорит, что в них высказался созерцательный квиэтизм великого труженика. Останавливаюсь на этой фразе, дабы сказать, что нельзя без разбора употреблять это слово, выражающее неправое направление внутренней жизни, равно как и мистицизм — всякий раз, как случится встретить чью либо речь о духовной жизни: ведь и истинная христианская жизнь есть жизнь, доставляющая глубокий покой, сокровенная и таинственная. Сперанский не был ни квиэтист, ни мистик, хоть и говорит словами мистиков, и даже речи свои называет мистическим богословием. Он был человек, развивший в себе полную христианскую жизнь, и, утвердившись духом в Боге и Господе Иисусе Христе, все прочие силы души и тела обращал на служение Богу, исполнением Его заповедей во всех обстоятельствах своей жизни, во славу Божию и спасение свое и братий своих о Господе. Такова норма христианского совершенства, и он приближался к ней, сколько это доступно для человека в семейном быту, и на административном и гражданском поприще. Наглядное оправдание его от нареканий в квиэтизме и мистицизме представляют его молитвенное обращение к Божией Матери, к Ангелу-Хранителю, его roвениe, исповедь и причащение, чтение слова Божия и простое его понимание, а тем паче чтение житий святых. Все это такие занятия и действия, на которые ни за что не согласится самый плохой мистик и квиэтист.

Мистицизм и квиэтизм суть болезненные порождения ложно направленной религиозности. Они явились и возможны были только на западе, в отпадших от св. Церкви христианских общинах, и преимущественно во время брожения умов, произведенного протестанством и реформацией. Они искали доброго дела, живого общения с Богом, но не тем путем искали; а главное, надеялись своими усилиями и как бы по праву завладеть тем, что надлежало ожидать от милости Божией, и что надлежало принять, как дар этой милости. В напряжениях этой самонадеянной самодеятельности разгоралось воображение, и порождало мечтательные ожидания, которые, как жарко желаемые, скоро показались и сочтены исполнившимися, и цель трудов достигнутою. Все это раскрашивалось самыми привлекательными красками, и представлялось в образах прелестных, в мечтательных заоблачных созерцаниях. Писания их завлекают, — ибо говорят о дорогих сердцу предметах, но они только манят, а ничего не дают. Это отличительная черта всех их.

Источник: Феофан Затворник, свт. Письма о духовной жизни // О молитве и духовной жизни: собрание писем. М., 2008. С. 273–279