www.vkiselev.com

Было очень сложно выбрать фломастер. Сейчас и всегда. Их было много, но ни один не ложился в руку идеально, не хотел становиться частью её. Ему нужно было время, а его в магазине не было. Магазин закрывался. Чёрный цвет расползался по бумажке. Фломастер ложился к состаканникам. Карандаши смотрели с укором.

www.vkiselev.com

В небе неуловимо висел космос. Трын-дын-дын. Он немного волновался, хоть это и не был его первый миллиард лет, но вечер был необыкновенный, такой влажный и ароматный. Трын-дын-дын. Вообще неуловимо висеть в небе очень непросто. Это требует сноровки. И торт для этого очень необходим. Трын-дын-дын. Без торта вообще не получится.

www.vkiselev.com

Лицо мерзло в снегу. Оно растопило столько снега, сколько могло, и теперь начинало леденеть. Леденели широкие густые брови. Смерзались подрагивающие ресницы. Нос все ещё выдувал струйки пара с упорной периодичностью. Губы посинели, щеки побелели, челка свалялась. Нити, держащие лицо вместе, натянулись в последнем усилии удержать части и застыли напряжённо. Прозвенел колокольчик. Глаза выкатились из ушей в снег.

www.vkiselev.com

В одной чёрной-чёрной кухне на плите стояла чёрная-чёрная кастрюлька, в которой зияла чёрная дыра идеально яичной формы: результат взрыва яйца. Но это было очень мимолётно, чёрная дыра засосала всю кухню, и плотность стала непереносимой. Стало безумно душно. Вдохи перевелись.

www.vkiselev.com

Кучи одежды пошли стенка на стенку, склон на склон, юбка на футболку, брюки на носки. Они шли и шли, но были далеко друг от друга, все ещё далеко. Далеко была стенка от стенки, далек был склон от склона, далеко была юбка от футболки, далеко были брюки от носков. Но все ближе и ближе.

www.vkiselev.com

Занавески раздвинулись, и все начали выходить. Сначала вышел кот, потом хлеб, затем скоморох. Выползли качели, и, наступая им на пятки, чижи. За чижами выпорхнули пиявки, сидя на одеяле. Мухи, блохи, сосиски, цветы, ещё один скоморох, звезда, чулан, абрикос и перо не заставили себя ждать.

www.vkiselev.com

На полу кишели следы. Они взбирались друг на друга, мельтешили, переливались. Слой за слоем они впечатывались, сверкали, растворялись друг в друге, дрожали от вибраций двигателя, расползались и снова сползались в узорах протекторов. Наверное, потом их смыли шваброй, выкинули из автобуса во вне.

www.vkiselev.com

Ногу оторвало ветром, пока сидел в ветвях могучего баобаба. Она, кружась, летела от меня и к горизонту, который натянулся, желая преградить путь любому. Но острая нога прорвала горизонт, и небо хлынуло на луг, утопив в себе мух, бабочек, пчёл, жуков, муравьёв, коров, быков, овец, коней, слепней, оводов, ос, мошку, но не меня. Ведь я не был на лугу. Я сидел в ветвях баобаба. Без ноги, но с радостью.

www.vkiselev.com

Сегодня мой шарф связан из ветра, а варежки сплетены из застывших струй. Зубы пытаются скрежетать, но их заглушает дрожь. Ресницы смерзлись, и глаза не открыть. Рот кривится в заледенелой конвульсии улыбки. Окружение вокруг головокружительное.

www.vkiselev.com

В ящике тусили носки. У них было весело и нарядно. Иногда они произвольно разбивались на пары, но чаще просто лежали все вместе и ждали выгула. Выгул был чаще в темноте, хотя порой они видели свет, чаще лампы, реже солнца.