Что такое научное мировоззрение, имеет ли оно какое-то отношение к научное сфере деятельности, или оно больше нагружено идеологическими структурам, и в чем тогда отличие мировоззрения от идеологии? Почему такая установка может скрывать бегство от экзистенциального личного выбора, так ли тесно сплетены научное мировоззрение и атеистические установки, – все это и многое другое в новом эпизоде подкаста. 

Кроме того, проясним, почему стремление показать себя с «лучшей стороны» на свиданиях граничит с шизофренией и как «серьезные отношения» становятся институтом по нейтрализации тревоги. И наконец-то получим, что стоит за фразой – любить означает видеть человека в пределе его бытия. 

Мой тг-канал - https://t.me/blue_canvas

Философское консультирование - https://project12897361.tilda.ws/page133265106.html

Вместе с Дашей Семеновой поговорили почему «серьезные отношения» и нарратив «работы» над ними часто пронизаны страхом и бегством от себя и неспособностью ко встречи с Другим, почему негативная оценка ссор в отношения это тоже скрытая «метафизика», и, главное, можно ли этому что-то вообще противопоставить.

Давно меня волнует вопрос о критериях научности, ненаучности и лженаучности знания. А главное, почему практики, возникшие до науки, вообще могут считаться лженаучными, как это происходит с астрологией, почему мы судим древние практики по современным научным стандартам? Астрологию безусловно нельзя назвать наукой, но назвать ее лженаукой проблематично без того, чтобы это не было стигматизирующей оценкой, а не научным знанием. Можно ли называть астрологию лженаукой, если она никогда не претендовала быть наукой и работает как символический инструмент для осмысления жизни? 

Но большая часть из этих вопросов раскрыта не была, зато я прояснил, зачем на самом деле нужна Комиссия, как она борется с шарлатанством внутри и вне академии, и почему иногда под видом науки успешно осваивают деньги и репутацию. 

Почему «Девятый вал» и «Большая волна» Хокусая при всей вгешней схожести сюжета, говорят совершенно о разном? В чем специфика различия в понимании искусства в Японии? В этом выпуске говорим о Японии как об особой оптике, позволяющей иначе увидеть искусство, природу и самого человека. Обсуждаем, существовало ли в Японии «искусство» до встречи с Западом, и как художественные практики служили техниками трансформации сознания. Говорим о природе личности: чем миф о Нарциссе отличается от мифа о богине Аматэрасу и почему в Японии практически нет портретов в европейском смысле. Разбираем эстетику ваби-саби как философию принятия несовершенства, старости и хрупкости. А также касаемся того, что происходит с традицией в современной Японии и можно ли понять опыт «не-я», просто читая книги и слушая подкасты.

Выпуск посвящен философскому измерению поэтического творчества Бориса Пастернака. Каким образом философский опыт трансформируется в поэтическое слово и существует ли вообще принципиальная граница между этими способами познания и выражения? Является ли поэтическое слово зеркалом мира или активной силой, восполняющей целостность бытия? И в конечном счете, что значит понимать поэзию и чем это понимание отличается от привычных стратегий чтения, а также – что такое поэзия как таковая, если допустить, что текст является лишь вторичным проявлением некоего исконно поэтического начала?

Что важнее в разговорах о литературе, – точность материала или умение о нем говорить, в каком соотношении в этом вопросе стоят дилетантизм и академизм, – было интересно обратиться с этим вопросом к одну из ярких литературных просветителей Армену Захаряну. 

Но большая часть разговора посвящена Прусту и его «В поисках утраченного времени». Почему этот роман опыт переживания себя? Как устроена любовь Свана, это чувство, иллюзия или эстетический акт, когда объект страсти существует только в воображении? Почему Сван так отчаянно ищет подтверждения неверности своей возлюбленной? 

Обсудили, что общего у Пруста с Толстым, при чем здесь феноменология и память как актуальное настоящее.

И немного о карнавале и официозе Бахтина, – работает ли его концепция сегодня, если сам официоз давно стал карнавальным, и что может быть сегодня ответом на этот вызов карнавализации официоза?

Но попробуем разобраться, что это все может нам дать понять о том, как возможно переживание прекрасного, проясним одно из интересных мест – антиномию суждения вкуса, – почему, высказав о чем-то как о прекрасном, мы требуем согласия от других? Почему переживание красоты не сводится к переживанию только лишь приятного, и тем более не может быть сведено к тезису «красота в глазах смотрящего»? Кроме того, если споры об искусстве бесполезны, то в чем же их необходимость? 

Александр Ветушинский философ, руководитель профиля «Гейм-дизайн» в Институте бизнеса и дизайна, автор книг «Во имя материи», «Игродром» и «Стройка века».