Стихоплётство

Мечтать не вредно, говорила в детстве мама. 

И я мечтала ночи напролёт. 

Меня кружил волшебный мир иллюзий

И уносил в несбыточный полёт. 

Мне так хотелось сказочной принцессой

В любви с драконом к морю улететь, 

Гулять, как кошка гордая, по лесу,

О чести и борьбе баллады петь. 

Хотелось знаний, что сокрыты в древних книгах,

И мудрости, что выше облаков.  

О крыльях я мечтала ярко-белых,

Чтоб не не было засовов и оков. 

Мои мечты, переполняя море,

Текут сквозь сны стремительной рекой. 

Я там живу, забыв про боль и горе,

Лишь в них я становлюсь собой.  

Стихи закончились. 

Лишь изредка обрывки строчек бродят,

Своим метанием заполняя быт. 

Я потерялась в омуте забвенья. 

И ты почти уже забыт. 

Вот пробежала рыжая лисица,

К концу своей истории маня. 

Сюжет сложился, но не лёг стихами. 

И вновь в рутине с головой погрязла я. 

Меня, как пирамиды древней Гизы,

Засыпали пески прошедших дней. 

Я с радостью когда-то рядом жила,

Но где-то разминулась с ней. 

Как облака бегут слова и рифмы. 

Я наблюдаю шелест их шагов в тиши. 

Я точно знаю, в мире всё проходит, 

И пустота уйдёт из опечаленной души. 

Два месяца надрывного молчания,

Ты не звонишь, я не пишу. 

Два месяца застыли в ожидании.

Сама сказала «всё», чего же жду. 

Мне скучно без тебя и пусто,

А время, как густой кисель. 

Мне без тебя ужасно грустно

Смех утонул в трясине дней. 

Безумно хочется тебя услышать,

И столько много рассказать. 

И вспомнить, как ты в трубку дышишь,

И кучу фоток показать. 

Два месяца я не смеялась. 

Текли унылой прозой дни. 

Тебя не вспоминать старалась. 

Пожалуйста, ну, позвони!

Три стороны, а в центре чувство. 

Любовь ли? Вряд ли, боль и ад. 

Углы остры, пронзают сердце,

А грани лезвием разят. 

И каждый в этой дикой пляске

Стремится дозу получить,

Чтоб насладившись эйфорией,

Ещё хотя бы день прожить. 

И ты цепляешься когтями,

Стараясь к центру доползти. 

Но расползаешься по грани,

Не видя к выходу пути. 

Когда-нибудь покинешь трио,

Углы и линии разбив. 

Став точкой, чтобы в миг взорваться,

Опять вселенную родив. 

Мои духи всегда жасмин,

В них страсть и вожделение,

В них зной огня и нежность ласк,

И  жаркое томление. 

Махровой пеленой зацвёл

Куст нежного жасмина,

Заполнив сладкой негой грёз

Холодные равнины. 

Не говорите мне, что он 

Чубушником зовётся. 

Он для меня всегда жасмин,

Таким и остаётся. 

Раннее, раннее утро. 

Чайка надрывно орёт.  

Бешенно кружит над домом,

Не прерывая полёт. 

Звуком пронзительным режет

Хмурого утра покой. 

Рядом с окном пролетает,

Словно зовёт за собой. 

И потерялась куда-то. 

Видно, отчаялась ждать. 

А в тишине наступившей

Стали вороны орать. 

Снова дождь льёт, безумием мир наполняя. 

Снова молния режет и слепит на миг.  

Снова гром слишком быстро за ней успевает

Полыхнуть громким криком, почти что впритык. 

И огромные капли стучат непрестанно,

Выедая по ложечке мозг, не спеша. 

И от этого топота нот монотонных,

Как улитка свернулась в молчании душа. 

Замерев, я сижу в ожидании чуда, 

И глазею на воду, что скачет к земле. 

Ну когда ж я очнусь и тебе позабуду,

Перестану сквозь слёзы мечтать о тебе. 

Как трудно мне с тобою расставаться

И вырывать тебя из сердца с мясом. 

Когда проходит эйфория встречи,

Мучительно терзаться час за часом.

Как трудно ждать, когда надежда окрыляет,

Но ожидание сдирает кожу. 

А твой звонок возносит на вершину,

Но в бездну рушит то, что ты придти не сможешь. 

Мир полыхает на осколках сердца. 

Нет больше сил в его огне гореть.  

Но в этом бешенстве желаний жажда жизни. 

Лишь стоит замолчать, покой приносит смерть. 

Небо, отражаясь в лужах,

Громче и пронзительней кричит. 

Краски ярче, глубже и прекраснее,

И душа стремительней парит. 

Падать проще, чем взлетать мучительно,

В омут легче прыгать с головой.   

Чтобы вверх тянуться нужно мужество,

Страсть и силы властвовать собой. 

Но затягивает омут яростно,

И нет сил поднять глаза. 

Из последних задираю голову

И взлетаю в небеса. 

Павловский парк 

Мне с детства знакомы дорожки,

Пруды, ручейки и мосты. 

Стоят в хороводе берёзы,

Раскинулись царски дубы. 

В листве утопая и прячась,

Встречают меня там и тут

Знакомых скульптур очертания,

Что здесь уж столетия живут. 

Они неизменно-прекрасны

И также юны, как всегда. 

В них то же изящество линий,

И их не пугают года. 

Здесь вдаль убегают аллеи 

Под липовым сводом ветвей, 

Здесь сеть полустёртых тропинок,

А к ночи поёт соловей. 

Здесь ёжики, белки и совы, 

А в ряске утяток возня. 

Здесь жизнь с неизменностью спорят,

И в вечность уходят, маня.