Вечер спускался на поле,

В небе тюльпаны цвели.

Белым, тягучим туманом

Полнился выдох земли.

И эта мягкая дымка

Кутала нежно траву,

Каплями лёгкой истомы

Выпав росой на листву. 

И волшебство дополняя,

В зарослях юных ветвей

Трелью любви и желания

Ярко запел соловей. 

Я бы там вечно бродила,

Слушала лес до утра. 

Я бы поля полюбила, 

Если бы не мошкара. 

Уже который день подряд 

Вокруг лисица бродит, 

То тенью промелькнёт вдали,

То песнь свою заводит. 

То тихо просит: «Расскажи

О том, как мы любили,

О том, как развела судьба,

Мы врозь, но не забыли.

Вернуться в стаю мне пришлось. 

На то причины были. 

Но не угас огонь любви. 

Расстались, но не разлюбили.»

***

Лиса лежала вся в крови, 

Всем мёртвою казалась. 

Дыхание теплилась в груди. 

За жизнь она цеплялась. 

Но срок пришёл и чуть дыша,

Приняв обличье человечье. 

Лиса ребёнка родила

И упокоилась навечно. 

В сиянии утренней звезды

На свет малышка появилась. 

И с наступлением темноты

Лисой она не становилась. 

Дитя любви явилось в мир,

И родила его лисица,

Но в предсказании ещё 

О жертве что-то говорится. 

Сиротку в дом взяла родня. 

Заботились всем миром. 

Весёлой девочка была

И всех вокруг любила. 

Текли года. Она росла. 

В лес стала уходить из дома,

Там часто бегала одна

По тропкам незнакомым.

И как-то набрела в глуши

На странную избушку,

В которой, спрятавшись от всех,

Жила одна старушка. 

В дом робко девушка вошла. 

Старушка удивилась,

Её избушку никому

Найти не доводилось. 

И разговор потёк рекой,

А время потерялось. 

Им было весело вдвоём,

И девушка осталась. 

А лес вокруг дремучим был,

Окутан дикой сетью. 

В нём ведьма древняя жила 

Уже тысячелетие. 

И стала девушку учить

Своей науке тайной,

Чтоб не оставить этот лес 

Без магии случайно. 

Работа спорилась вдвоём 

И радость им дарила. 

И ученицу всей душой 

Колдунья полюбила. 

***

Лисица снова у меня 

И снова тихо шепчет:

«Не убивай моё дитя!

Пусть стая будет вечно!

Они не поняли меня

И разлучили с мужем. 

Быть лисами из века в век

Удел ими заслужен.» 

Каштаны в небо метили своими канделябрами,

Раскинув листья пальцами и запахом маня. 

От аромата странного кружит в мечтах несбыточных,

И снова вспоминаю я мурашками тебя. 

Май уходил со вздохами, прощаясь жаром огненным,

Даря цветение страстное и будоража кровь. 

И где-то в сердце замкнутом на дне под слоем каменным

Опять во всю шевелится убитая любовь. 

Забыть не получается, хоть и стараюсь тщательно,

Стираю все послания, в ночи не дописав. 

Надеюсь, в скором времени уйдёт и страсть в забвение,

Как этот май горячечный, последний взгляд поймав. 

Лучами солнца жаркого накрыто поле нежное,

И оренбургским кружевом застелены луга.

Лишь ветерок поднимется, засыпет белым маревом,

И вспомнится далёкая февральская пурга. 

А шарики воздушные от дуновения дёрнулись,

И маленькими феями рассыпались цветы. 

Они вспорхнули стайкою, расправив крылья лёгкие,

Раскрыв в полёте сказочном заветные мечты. 

Закончив своё праздненство, вернутся в землю зёрнышком,

И жёлтыми соцветиями откроется росток. 

Напившись светом солнечным, в мечтах о танце радостном,

Вновь хороводом крылышек оденется цветок. 

Сирень собой заполнила все выдохи и вдохи. 

Хтонические боги пустились в дикий пляс. 

Весна с безмерной щедростью нам дарит чувств агонию. 

И снова накрывает всех как-будто в первый раз. 

В безумии цветения все потеряли голову. 

Стряхнув оковы зимние, сняла покров любовь. 

Со смехом развлекается, то нежными касаниями, 

То жаркими объятиями нам будоражит кровь. 

Она кружится радостно в дыму сирени сладостном,

И буйством ярких запахов окутаны кусты.

Ей птицы вторят гомоном и песнями влюблёнными,

И первобытным хаосом наполнены сады.

Зной заполняет улицы расплавленным сиянием,

И дождь приходит праздником, даря земле покой. 

Гроза гремит безудержно, и снова пляски дикие,

И ароматы тянутся с особой остротой. 

Куст сирени сводит с ума,

Кружит голову вихрем весенним.

Я опять вспоминаю тебя,

Очень трудно даётся забвение.

Ветер нежно шевелит листву,

Блики солнца на ветках играют,

И в потоке несказанных фраз 

Аромат пустоту заполняет. 

В этих зарослях буйных кустов

Пан играет на нежной свирели

И пытается в них отыскать 

Юной нимфы последние тени. 

В его песне и нежность и боль,

И печаль разливается морем.

Безответной осталась любовь,

Затопив сладким запахом горе.

Но до одури хочется жить

И тонуть в этом сказочном буйстве. 

Буду с Паном любить и грустить,

Отдаваясь волшебному чувству. 

Рождение внука чудное событие,

Твой сын становится отцом. 

И смотрит на тебя с экрана

Малыш с серьёзнейшим лицом. 

Ты бабушка теперь, и в этом слове

Непознанная бездна доброты. 

Переполняет рой переживаний

И море вдруг возникшей милоты. 

Хотела б этот день отметить с бывшим мужем. 

С ним смски радостно читать,

Но у него уже давно другой ребёнок, 

И он моих не хочет вспоминать. 

Мой сын совсем другим мужчиной вырос.  

Всегда был рядом со своей женой. 

И гордость заполняет мою душу,

Что он таким воспитан мной. 

Быть бабушкой волшебное искусство. 

Не знаю, справлюсь ли я с ним. 

Но знай, малыш, ты в моём сердце

На веки вечные любим. 

Чирикал воробей под крышей

В мечтах о голубой волне. 

Он так хотел увидеть море. 

И плыть на быстром корабле. 

Ему мерещились пираты

И шляпа лихо набекрень,

Серьга с жемчужной на ухе

И с пистолетами ремень. 

Он брал врагов на абордажи

И отправлял акул кормить,

Пил ром под звук весёлой песни,

Умел и драться, и любить. 

Но прилетала воробьиха,

Его честила дураком. 

И он отчаянно ругаясь,

Летел за свежим червяком. 

Вы помните забытое селение,

Давно поросшее травой,

Где люди в лисьей шкуре жили,

Днём снова становясь собой?

Столетия шли. Все ждали чуда, 

Рождения того дитя, 

Что снимет древнее проклятие

И в жертву принесёт себя. 

Рождались люди, умирали, 

В любви горели их сердца,

С себя проклятие снимали,

Но возвращались иногда. 

Историй много. Как-то двое

В любви неистовый сошлись.  

Решили, что снято проклятие,

И в город жить перебрались. 

Их шкуры сняты были родом.  

Все ждали, что сейчас придёт 

Ребенок, данный предсказанием

И всех сородичей спасёт. 

Но год прошёл, любовь угасла. 

И муж другую повстречал. 

Тотчас покрылся лисьей шкурой 

И снова в стаю убежал. 

За ним жена. Таких историй 

Случались сотни за века. 

Младенец, что рождён лисою,

Не мог родиться никогда. 

В любви она уж не лисица,

А коль становится лисой, 

То значит с мужем нет согласия,

Любовь их утекла рекой. 

Бывало, что любовь крепчала,

И жили милые в любви.

Не ведая с тех пор проклятия,

В деревню больше не пришли. 

И предсказание потускнело. 

В любви лисице не родить

Над нами ведьма посмеялась. 

И ничего не изменить. 

И снова глупая ворона,

Но в ней любви уже не слышу.

Она сидеть одна осталась

На этой опустевшей крыше. 

То замолкает в отупении,

То криком город заполняет,

Рассказом о тоске и боли 

Когтями сердце разрывает.

Её перебивает гомон

Весёлой воробьиной песни. 

Им вторят прочие пичуги

Задорным щебетом прелестным. 

Ворона их почти не слышит. 

Она одна в своей печали

Вновь надрывает мою душу. 

Все птицы разом замолчали. 

Мы снова заодно, Ворона!

И я разодрана на части. 

А может улетим подальше?

Давай искать другое счастье.