Во второй беседе филолог и переводчик Николай Котрелев вспоминает о своей юности, пришедшейся на времена оттепели. В этой беседе он дает очерк компаний и «клубов», в которых ему довелось бывать в 1960-е годы. Он вспоминает о художественных выставках, в частности о выставке Николая Рериха на Кузнецком мосту, как о своеобразных «клубах», где происходило обсуждение увиденных произведений. А еще «клубами» в те времена были курительные комнаты в библиотеках — Ленинской и Исторической. В конце беседы ученый вспоминает о знаменитом среди московской богемы 1960-х—1980-х годов подпольном продавце картин и книг Александре (Сашке) Васильеве, с которым Николай Котрелев был близко знаком.

Публикуем интервью с экономистом Анатолием Шереметом, записанное журналистом и писателем Игорем Свинаренко. Анатолий Данилович рассказывает о том, что происходило в его жизни в момент основания экономического факультета МГУ, а именно в декабре 1941 года. Автор тогда был двенадцатилетним школьником, жил в Серпухове и проходил подготовку на связного партизанского отряда на случай, если город будет занят немецкой армией. Шеремет вспоминает, как возник его интерес к экономике, и описывает поступление на экономический факультет в 1947 году. Он рассказывает об учебе, студенческом быте, однокурсниках-фронтовиках и профессорах экономического факультета. Значительную часть беседы составляют воспоминания о спортивных соревнованиях и студенческих попойках.Запись была сделана для книги «Наш Эконом. Об одном факультете на разные голоса», выпущенной в 2016 году к 75-летию экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. В беседе участвует Юлия Каденко, сотрудник экономического факультета, курировавшая проект «Наш Эконом».Текст беседы приводим в авторской расшифровке Игоря Свинаренко. Аудиозапись публикуем без изменений.

В последней, седьмой, беседе Светлана Завадовская рассказывает об удивительных знакомствах и переплетениях судеб русских эмигрантов в разных уголках мира. Она вспоминает встречу с Ниной Мичуриной в Ташкенте, которая произошла благодаря родственникам, жившим на тот момент в Сингапуре. С присущим ей чувством юмора Светлана Юрьевна рассказывает о том, как произошло знакомство с художником Валерием Волковым, и как быстро они решили пожениться. Значительная часть беседы посвящена воспоминаниям о поездке во Францию летом 1966 года, во время которой Завадовская и Волков познакомились с Надей Леже, побывали у Марка Шагала, Андрея Ланского и Юрия Анненкова.

Первая беседа с филологом, переводчиком и поэтом Николаем Котрелевым посвящена его предкам, детству и отрочеству. Котрелев рассказывает о соседях по коммунальной квартире — семействе купцов Капустиных, о переезде на юг Москвы в район Катуаровки. Большое влияние на него оказала встреча с психологом Майей Дукаревич, работавшей в районной библиотеке. В конце беседы Котрелев рассказывает, как почти случайно, уже будучи студентом-химиком, поступил в Студию театра Станиславского.

Третья беседа с Мариной Тарковской посвящена жизни семьи Тарковских в годы войны. Марина Арсеньевна описывает многочисленные подробности быта эвакуированных в Кинешме и Юрьевце, рассказывает, как мама и бабушка пытались заработать деньги, достать еду и раздобыть дрова. Тарковская вспоминает волнительный эпизод, когда во время ледохода на Волге ее мама, ловя плывущее бревно, провалилась под лед, вспоминает о переписке родителей и письмах отца с фронта, адресованных ей и брату Андрею. Беседа завершается воспоминанием о возвращении в Москву и встрече с другими писательскими детьми.

Скульптор Анатолий Комелин вспоминает детство в марийском селе Мари-Билямор, общение с глухонемым отцом и дружбу с детьми из детского дома, в котором работала его мама. Заметив интерес сына к рисованию, мама Анатолия Комелина отправила его учиться в Барнаул. После окончания школы и изостудии в Барнауле Комелин поступил в Пензенское художественное училище и отслужил в армии. Он описывает учебу на скульптурном отделении, веселую студенческую жизнь в Пензе и работу в художественной школе в Барнауле. Довольно скоро скульптор осознал, что педагог из него не получится, и переехал в Москву. Анатолий Федорович рассказывает о своих мастерских, переломных моментах в творчестве, интересе к христианскому искусству и рассуждает о специфике скульптуры.

Вторая беседа с Мариной Тарковской охватывает довоенный период семейной биографии Тарковских. Марина Арсеньевна рассказывает о том, как бедно жили ее молодые родители, студенты Высших литературных курсов. Она говорит о рождении брата Андрея, переводческой работе Арсения Тарковского и трудных условиях быта, которые, по ее мнению, стали причиной развода родителей. Рассказ о довоенной жизни во многом основан на переписке родителей, записях и воспоминаниях мамы, но в нем много и личных впечатлений автора. Например, Марина Арсеньевна описывает характер Андрея Тарковского, с которым они были неразлучны в детстве, вспоминает дворовые игры, охоту на «вафли» из снега и старую Москву.

Участник легендарной поэтической группы 1970-х «Московское время» поэт Бахыт Кенжеев вспоминает об учебе в английской спецшколе и на химическом факультете МГУ, о том, как написал свое первое стихотворение, как познакомился с поэтом Алексеем Цветковым и как стал эмигрантом в Канаде. Эта беседа не только полна колоритных подробностей о жизни московской творческой и научной интеллигенции в 1970—1980-е годы, она дает возможность почувствовать себя за дружеским столом вместе с одним из самых ярких русскоязычных поэтов нашего времени.

В последней, четвертой, беседе Наталья Шмелькова рассказывает о художнике Анатолии Звереве и писателе Венедикте Ерофееве. Она была с ними близко знакома и написала блестящие воспоминания: «Анатолий Зверев: современники о художнике», «Последние дни Венедикта Ерофеева», «Во чреве мачехи, или Жизнь — диктатура красного».В первой части беседы Шмелькова вспоминает хулиганские проделки и выдумки Зверева, описывает его характер и образ жизни, рассказывает об удивительных взаимоотношениях Зверева и Оксаны Асеевой. Вторая часть беседы посвящена Венедикту Ерофееву. Наталья Александровна не только рассказывает о характере и мировоззрении писателя, но и делится яркими эпизодами их совместной жизни. Например, она вспоминает, как Ерофеев попросил ее стать крестной матерью, как подарил ей на день рождения рукопись поэмы «Москва — Петушки».

Во второй беседе художник Александр Пономарев подробно рассказывает о своих художественных поисках и многочисленных творческих проектах. Переосмысление военно-морской биографии позволило Пономареву вернуться в море уже в качестве художника, найти источник вдохновения в бесконечности океана и создать новую маринистику. Художник вспоминает, как перешел от живописи к работе с объектами и пространством, стал расписывать действующие подводные лодки и строить собственный флот подлодок для Лувра и Венеции. Александр Евгеньевич размышляет о задачах искусства и роли художника как творца этики, который преодолевает трудности и привносит в мир новые возможности: от создания посреди пустыни масштабного макета затонувшей «Коста Конкордии» до проведения биеннале современного искусства у берегов Антарктиды.