На минуточку

Владимир Татлин – феномен русского авангарда: художник, архитектор, основатель бионики в дизайне. «Не к старому, не к новому, а к нужному!– призывал Татлин. – Вещь должна быть прочной, полезной и красивой».

Уникальный проект Татлина – летательный аппарат, он говорил: «Я сделаю вещь, ну, не меньше Венеры Милосской». На рубеже столетий авиация делала первые шаги, выбирала пути между моторным и безмоторным полетом. Близкий друг поэт Велимир Хлебников назвал его конструкцию «Летатлин»: «Татлин, Тайновидец лопастей / И винта певец суровый / Из отряда солнцеловов»…»

В 1929-м Татлин начал работу над махолетом в своей мастерской в колокольне Новодевичьего монастыря: изучал чертежи Леонардо да Винчи и механику полета, препарировал птиц, конструировал узлы. Инженеры были уверены в невыполнимости замысла, технической документации не составили и художника не поддержали.

И все же татлинская птица с 10-метровым размахом крыльев была! Работа заняла четыре года и к 32-му были готовы три экземпляра из гнутого дерева, тканевых бинтов, алюминия и кожи. Два в обтяжке парашютным шелком отличались в деталях и габаритах, предназначались для полетов; и один без обтяжки – для демонстрации конструкции. Испытания планировались в Звенигороде, но при перевозке махолету повредили крыло. Полет русского Леонардо так и не состоялся. 

«Башня Третьего Интернационала» – визитка Владимира Татлина. В 1919 Народный комиссариат поручил ему создать проект. Грандиозное здание-монумент предназначалось для всемирного Коммунистического Интернационала. Форма рождалась из идеи: динамичная спираль – символ Нового. Металлические опоры архитектор вынес наружу. Внутри был комплекс из стекла, он крепился ярусами на наклонной оси, каждый объем вращался с разной скоростью. Куб, с одним оборотом в год, предназначался для конференций и съездов; над ним цилиндр, с оборотом в месяц, для всемирного правительства; пирамида, кружась посуточно, отводилась под инфоцентр и вещание; в верхней полусфере с вращением в час – синематограф и арт-пространство. Башня планировалась в 400 метров, а гигантский проектор на вершине передавал бы лозунги прямо на облака. Конструкция жила и дышала.

Пятиметровый макет из дерева и металла показан на VIII съезде Советов. Руководители страны смелый креатив не поняли и не оценили: Троцкому башня напомнила каркас недостроя, а Ленин назвал ее уродливой. Советская власть сначала видела в авангарде союзника, но в 20-м объявила «левый художественный фронт» неактуальным. В 23-м прозвучал лозунг «назад – к передвижникам», абстрактное искусство провозгласили антисоветским.

На картине «Протодиакон» Ильи Репина – Иван Уланов, соборный дьякон из маленького городка Чугуев – родина художника. Репин писал Крамскому: «А тип преинтересный! Это экстракт наших дьяконов, этих львов духовенства, у которых ни на одну йоту не попадается ничего духовного – весь он плоть и кровь, лупоглазие и рёв бессмысленный, но торжественный и сильный, как сам обряд в большинстве случаев. Чувственность и артистизм своего дела, больше ничего!» Первоначальный этюд стал самостоятельной картиной. Он ужасен и прекрасен одновременно. Посох, борода и брови – классический портрет Деда Мороза – сказочный вид, мощь и громоподобный бас. Ужасен взглядом и грубым лицом, явным пристрастием к алкоголю и чревоугодию. Грозный образ становится сатирическим. С этого портрета начинается работа над картиной «Крестный ход в Курской губернии».

Античный миф «Похищение Европы» богемный портретист Валентин Серов представил в духе модернизма. Зевс, обернувшись быком, похитил красавицу Европу – дочь финикийского царя. Идея созрела в путешествии по Греции со Львом Бакстом.

Казалось бы, натурного материала изобилие. Но здешние быки показались недостаточно благородными и крупными. Художник высматривал гиганта в Испании на корриде, еле сдерживая дурноту. Не то! В Италии посоветовали городишко Орвиетто, который славился могучими быками. Теперь у Серова был Зевс. Европу же он встретил в парижской мастерской знакомого художника. Подходящие волны он нашел на итальянском Средиземноморье и в Биаррице.

«Царевна Софья» Ильи Репина не портрет, а историческая картина, первая в творчестве художника. Полное название «Царевна Софья Алексеевна через год после заключения ее в Новодевичьем монастыре, во время казни стрельцов и пытки всей ее прислуги в 1698 году». Это события бунта против Петра І его старшей сестры, решившейся на небывалое – возложить царский венец на главу девичью. Темная келья, за окном видна голова висельника. Царевна стоит спиной к иконам, она не молится, не смиряется. Руки скрещены, фигура застыла, мощь скована, в глазах Софьи бешенство и весь облик внушает страх.

Репин следовал исторической правде. По эскизам из Оружейной палаты жена шила натурный реквизит: сарафан из серебряной парчи с откидными рукавами, обшитый жемчугом, и рубашку с кисейными рукавами с золотой ниткой. Образ Софьи писан с трех разных моделей. Властная, сильная и волевая царевна была некрасива: грубые черты лица и приземистая фигура.

Василий Верещагин написал «Побежденные. Панихида» по мотивам русско-турецкой войны. Необъятное поле мертвых тел и отходная молитва под грозовым небом. Горестная и самая личная картина.

Верещагин был на борту миноносца во время неравного боя с турецким фрегатом. Тяжелое ранение, угроза гангрены и долгое лечение. Художник чудом выжил. При штурме Плевны погиб его младший брат, найти тело после масштабной бойни не удалось.

До Верещагина война в искусстве изображалась исключительно с «парадной» стороны: портреты героев, грандиозные победные операции, пафос патриотизма и слава русского оружия. О цене славы молчали…

Балканская серия стала сенсацией: аншлаги в Париже и Лондоне. В Петербурге выставку посетили 200 тысяч. Главное полотно вызвало противоречивые чувства. Художника обвинили в «прославлении турецкой военной мощи».

«Богатырей» Виктор Васнецов писал больше 20 лет, считая обязательством перед народом.

В центре Илья Муромец, крестьянский сын, телосложения крепкого и могучего, нрава крутого сурового. На запястье «палица булатная сорока пудов». Конь под стать всаднику, черный «ворон» лохматый «лютым зверем» глядит, из ноздрей пар валит.

Слева Добрыня Никитич, он рода княжеского, добрый и умный. Щит алый с бляшками, меч в золотых ножнах с камнями драгоценными. Шлем Васнецов писал с единственного образца XIII века, что в Оружейной палате. В описи так сказано: «Шапка с Деисусом железная, травы мелкие наведены золотом и серебром». Конь Добрыни – белоснежный арабский скакун в сбруе изысканной.

Справа на гнедом коне Алеша Попович, самый молодой воин, весельчак и песенник, а сила его – в сметливости и ловкости.  В руках лук со стрелами, а на боку гусли яровчатые. На шее гривна и цепь, на пальцах перстень с кольцом, пояс богатый, да сапоги алые. Как добру молодцу да без красивого «узорочья»?

«Переход Суворова через Альпы» Василий Суриков завершил в 1899 году, к столетию легендарного зимнего похода русского войска. Николай II сразу купил картину для недавно учрежденного Русского музея.

Многофигурные полотна обычно писались горизонтально. Художник повернул холст и как бы обрезал края, показал фрагмент масштабного действа, выстроив его по диагонали. Суриков ездил в Швейцарию, делал эскизы, сам проходил небольшие перевалы и скатывался со снежных склонов.

За многие детали его осудил Василий Верещагин, известный баталист и сам участник войн, еще больше ругался Лев Толстой. На полотне много ошибок –что, кстати, не характерно для Сурикова. Здесь он жертвует точностью ради высокой идеи. Дочь Ольга, главный советчик, заметила, что лучше убрать у ружей штыки, чтобы верхние солдаты не напоролись на них при спуске... Однако Суриков возразил: «Ни за что! Красота в сверкании. Нельзя русскому солдату без штыка». Этим штыкам картина обязана своим задором и бесшабашной удалью...

Портрет Иды Рубинштейн Валентин Серов представил в 1911, его сразу приобрел музей Александра III. Разразился скандал! Художник императорской семьи и бомонда обеих столиц и тут Она! Серов Идой восхищался, а провокация была сознательной: он чрезмерно удлинил ноги с перстнями на пальцах, деформировал тело, заострил контур.

«Девочку с персиками» Валентин Серов написал в 22 года, художник вернулся из Италии и гостил в подмосковном имении мецената Саввы Мамонтова. Его детей звали по буквам в имени отца: Сергей, Андрей, Всеволод, Вера, Александра. На картине 11-летняя дочь Верушка, всеобщая любимица, хохотушка и непоседа. Она позировала каждый день почти два месяца и, по словам Серова, он совсем ее измучил, бедную… Персики – настоящие, из своей оранжереи – за деревьями ухаживал специальный садовник. Жизнь в усадьбе бурлила, Абрамцево стало местом творческой тусовки. В разное время Веру писали многие художники: Илья Репин в пейзаже «Абрамцево», у Виктора Васнецова она «Боярышня» и «Девушка с кленовой веткой», Михаил Врубель наделил ее чертами «Снегурочку», «Египтянку» и Тамару на иллюстрациях к «Демону».