Шмуэль Тригано о кризисе и призвании еврейской идентичности
Что значит быть евреем в современном мире? По мнению французского философа и социолога Шмуэля Тригано, на этот вопрос невозможно ответить, не столкнувшись с политическими реалиями еврейской жизни во Франции и более глубоким теологическим смыслом заветного призвания Израиля. Его работа движется между двумя сферами — социологической критикой и философскими размышлениями — но обе сходятся в одной и той же проблеме: хрупкости и обновлении еврейской идентичности сегодня.
Тригано рисует трезвую картину еврейской жизни в современной Франции. Когда-то интегрированные в национальную структуру, евреи все больше вытесняются на обочину, к ним относятся как к «сообществу», а не как к отдельным гражданам. Он называет этот процесс инструментализацией еврейской идентичности политическими силами.
Он прослеживает корни этого сдвига до 1980-х годов, когда Социалистическая партия президента Франсуа Миттерана пыталась противостоять крайне правым, создав «антифашистский фронт». В этой конструкции евреи были символически объединены с иммигрантами, создав социально-политическую категорию, которая размыла исторические различия. Смешав давно обосновавшихся еврейских граждан с недавно прибывшими мусульманскими иммигрантами, государство фактически выдвинуло евреев за пределы традиционной французской нации.
Еврейская идентичность, по мнению Тригано, теперь управляется через призму жертвенности — особенно памяти о Холокосте — а не через активное гражданство. Антисемитское насилие становится политическим инструментом, сводящим евреев к пассивным объектам защиты. Французская концепция *communautarisme* (изоляционизм сообщества) еще больше усугубляет проблему, создавая ложное равенство между еврейской и мусульманской идентичностями и игнорируя их разные истории.
Глядя в будущее, Тригано видит три возможных варианта развития событий для французских евреев: ассимиляция в общую французскую идентичность, появление новой французской идентичности, явно включающей еврейство, или эмиграция. Ни один из этих сценариев не свободен от напряженности, и все они подчеркивают нестабильность еврейской жизни во Франции сегодня.
Выходя за рамки политики, Тригано обращается к философии. Он противопоставляет современный общественный договор, уходящий корнями в Руссо, еврейскому завету (Berit). Разница, по его мнению, не является чисто теоретической, а носит экзистенциальный характер.
Общественный договор стремится основать общество на чистом листе, стирая наследие и особенности. Он требует «полного отчуждения» индивидуальных прав в пользу коллектива, но при этом оставляет свои собственные истоки неисследованными. Напротив, Завет признает отсутствие в сердце творения. Опираясь на еврейское понятие *Олам* (мир, связанный с исчезновением), Тригано прибегает к мистической идее *цимцум* — уходе Бога, чтобы освободить место для другого.
Поскольку мир определяется этим божественным отсутствием, политика не может опираться только на абстрактную справедливость. Она требует *hesed* (милости) и *rahamim* (милосердия). Тригано отмечает, что *rahamim* связано с *rehem* (утробой), символизируя акт освобождения места для другого, так же как утроба укрывает новую жизнь. Таким образом, милосердие становится основной этикой политики завета.
Для Тригано кризис еврейской идентичности является не только политическим, но и духовным. Он настаивает, что Израиль имеет уникальное призвание: свидетельствовать о божественном отсутствии, которое поддерживает мир. Однако это призвание было затмено стремлением к нормализации.
Роль Израиля состоит в том, чтобы напоминать человечеству, что оно «еще не родилось», несет в себе божественное милосердие. Стоя вне баланса наций, Израиль действует как избыток, который удерживает мир воедино. Однако политический сионизм стремился сделать евреев «народом, как все другие», укорененным в земле и власти. По мнению Тригано, это создает риск потери существенного измерения перехода и движения, которое определяет еврейскую идентичность.
Он использует яркую метафору, чтобы описать это напряжение. Нации олицетворяют мужественность — силу и мощь, — в то время как Израиль олицетворяет женственность — сострадание и лоно. Современная еврейская история, по его мнению, была доминирована триумфальной мужественностью, подавляющей женские аспекты сострадания и сефардскую идентичность изгнания.
Это поднимает насущный вопрос: может ли раввинский иудаизм, сформированный в изгнании, выжить без изменений в еврейском государстве? Тригано сомневается в этом. Вместо этого он предвидит возрождение пророчества — открытие для творчества и духовной жизнеспособности в XXI веке.
Мысли Шмуэля Тригано побуждают как евреев, так и неевреев переосмыслить значение идентичности, завета и политической принадлежности. Его критика Франции раскрывает опасность сведения еврейства к жертвенности или ассимиляции.
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант
