www.vkiselev.com

Пусто или слишком полно? Полно или слишком пусто? Слово за нотой. Лесные пляски. Булочка без теста. Сырный сон.

www.vkiselev.com

Ноги устали стоять и идти. Уже 3 часа читаю в самолете. Снова лечу с человеком, которого люблю и ненавижу больше всех на свете - с собой. Этот абсолютно бессмысленный день. Одно за другим, мысль за мыслью, минута за шагом.

www.vkiselev.com

Он сказал, что я жизнерадостный. И всегда яркий. Но внутри-то чернота. Или внутри тоже яркие цвета? Или серое все, как в том мультфильме. Сначала хотелось идти на все, а теперь совсем неважно. А где одноразовые друзья, мне не известно. Как вообще поверить в эту возможность, в искренность. И быть искренним самому. А разве я не? Думаю, что я да. Это же само происходит. Все.

www.vkiselev.com

Я лежу в кровати. Меня обнимает теплое моим теплом одеяло. Руки моего тела обнимают тёплое моим теплом одеяло. Ладошки увлажняются. Тело увлажняется. Тепло копится. Тело расщепляет еду, чтобы греть одеяло, которое обнимает его.

www.vkiselev.com

Пицца была отрезком в той плоскости, где нужен был объём. Это доставляло ей страдания, от которых она сохла и теряла сок. Это доставляло страдания колотому языку, бесцельно болтающемуся в-по рту. Это веселило зубы, дробящие отрезок на отрезки, не на точки. Пицца была с сыром между прочим.

www.vkiselev.com

Зелёная пластиковая трава манит тело. Полежит тело на траве в лучах лампы дневного света. Купается в ласковых лучах тело. Наслаждается шероховатостью пластикового зелёного ковра, чуть стёртого, чуть стирающего кожу с тела. Кожа стирается мало-помалу. Чуть проглядывают кости. Приятно телу чесать их о траву.

www.vkiselev.com

Хватка рук ослабла и из них выпало счастье. Выпало и покатилось к водостоку. Время замедлилось, как глаза метнулись в догонку за катящимся к щели счастью, за счастьем, готовым в любую секунду скрыться во тьме сточных вод. Руки безвольно висели. Счастье остановилось. Из-за угла выскочил кот, схватил счастье зубастой меховой пастью и проглотил его.

www.vkiselev.com

Пальцы заелозили по клавишам. Ноги зашебуршили по клавишам. Многотонная стая волн звука вырвалась из сотен блестящих труб. Изгибаясь стая накинулась на испуганных слушателей, стала их давить, вжимать в бархатные кресла, выдавливая слёзы, слюни, всхлипы, сдавленные покашливания, потребность бежать. Тех кто вскакивал, не выдержав, хватали двери, а стаи вдавливали уже в тёплое, жесткое дерево, пока не отжимали последние чувства. Наевшись, они опадали, зажатые ладонями. Люди уходили.

www.vkiselev.com

Я боюсь дождя, потому что он никогда не кончается внутри. Иногда снаружи солнце, радостно сжигающее облака. Иногда снаружи птицы, радостно склевывающие лужных жуков. Иногда снаружи весёлые танцы, вносящие в ночь. Иногда снаружи волны, бьющие о борт с силой уставшего гиганта. А внутри сухой монотонный дождь, который все смыл.

www.vkiselev.com

У слез была забастовка. Они отказывались капать по таким мотивам и не капали, даже не текли и не струились. Забастовка длилась уже три года и 26 месяцев. У токсинов забастовки не было. Они продолжали добросовестно копиться и делать все остальное, что было им положено делать по положению о делах токсинов, утверждённому ещё в незапамятные времена. Но слёзы это мало волновало. Им нужен был другой повод.