www.vkiselev.com

Мелкая дробь пробежала по коже. Вылетела из дробовика и пробежала, обжигая своей огненной страстью. Страстью усыплять. Страстью разбудить на предсмертную секунду. В этот раз дробь расстроена. И дробовик расстроен. И держатель дробовика расстроен. А кожа прямо загорелась.

www.vkiselev.com

Вжух эээ пум чпок ээээ пум чпок ээээ пфт, - так звучит желтый мяч, когда играет с друзьями. Хотя можно ли их назвать друзьями? Так, поиграют и забудут. Не вспомнят. Заменят следующим. А куда податься мячу? Иногда к новым друзьям, но тоже ненадолго. Иногда в песью пасть, но тоже ненадолго. А что потом? Вечное забвение. Царство брошенных поломанных судеб.

www.vkiselev.com

Скрежетала музыка. Ноги витали среди царапин и мелькающих точек разных оттенков чёрного. Глаза все того же неидентифицируемого цвета изучающе смотрели на смотрящего, никогда не видимого. Цепкие пальцы обхватывали другие пальцы, большие. Тело взмывало ввысь, опускалось. Глаза смотрели. Другое лицо излучало. Ноги витали. Музыка скрежетала.

www.vkiselev.com

Гора лежала уже давно. Так давно, что уже даже перестала ворочаться. Когда-то она была молодой и бурной. Тогда ее только-только исторгло из-под земли, когда пласты-гермафродиты разродились, накатив друг на друга. Но те времена давно прошли. Теперь у неё на хребте растёт одинокое деревцо. Теперь на ее боках пасутся пугливые овечки.

www.vkiselev.com

Однажды произошло нечто необыкновенное. Это было что-то удивительное и неописуемо внезапное. Стояла жара. Солнце палило нещадно. Ветра не было и в помине. О нем уже и не вспоминали. Деревья стояли унылые, рисуя сети теней, в которые, потные, попадались прохожие. Спешить было невозможно. Невозможно было вообще все. И в тот самый миг собака открыла пасть, и из неё выпал язык.

www.vkiselev.com

В радостной тишине родился план. Сначала он был маленький и мутноватый. Потом его стало можно разглядеть. У него появлялись новые детали, появлялись новые веточки, появлялись яркие образы. План подкармливали ожиданиями и надеждами, а он рос и крепчал. Он был такой красивый. Он был такой жданный. Его уже начали выпускать из дома, но только за ручку, не одного. Ручка помогала, поддерживала его. Настал час. План развалился.

www.vkiselev.com

Рыбы сегодня не в духе. Не будет сказки.

www.vkiselev.com

Сначала у неё не было веса, она была в воздухе. Парила. Падала. Позже падение закончилось. Падение закончилось у меня на груди. У меня на груди появился вес. Тяжесть. Она уютно свернулась калачиком, замурила. Я погладил ее плохо слушающейся рукой. Вздохнул. Она поворочалась и ещё немного утяжелилась, навесилась массой же. Волосы на груди немного защемило, рёбра подхрустнули. Она ласково не посмотрела в глаза отсутствующим взглядом. Я махнул рукой на попытки встать. Махнул в уме. Провалился в землю, в рыхлую землю.

www.vkiselev.com

Собака приземлилась на плечо и немного потопталась. Язык собаки высунулся изо рта собаки. Тёплое дыхание собаки ритмично вырывалось изо рта собаки. Язык собаки и дыхание собаки окутали ухо головы плеча. Собака лизала ухо. Уху было щекотно. Голове было щекотно. Плечу было щекотно. Тело тряслось и сжималось, не зная, как реагировать, потрясывалось. Собака потрясывалась на плече. Язык продолжал лизать.

www.vkiselev.com

Солнце медленно ползло к горизонту, умирая от жажды. Миллионы глаз смотрели на ползущее солнце, миллионы рук всплескивали, миллионы ртов разявились. Никто не мог дать солнцу то, что могло утолить его жажду. Оно ползло, неминуемо приближаясь к черте, за которой ничего для него не измениться. С этой стороны черты почти ничего не изменится для миллионов глаз, переставших видеть, миллионов рук, опустившихся, миллионов ртов, закрытых.