В первой беседе художник Борис Жутовский рассказывает о приключениях своей семьи: как его дядя нашел в разрушенном Берлине книгу заклинаний, а польская бабушка во время войны прятала в подвале индейца. Главным учителем Борис Жутовский называет своего дедушку, мастера экслибриса Дмитрия Архангельского. Художник рассказывает о новых техниках в книжной графике, одержимости рисунком, книгах, которые появились после смерти Сталина, любви к варенью и прозвище Чуфирадло, которым его называл отчим.

Химик Игорь Влодавец подробно рассказывает о том, как служил начальником химических войск в бригаде во время Второй мировой войны, о конфликтах с начальством, о том, как попал в плен к немцам и сумел выжить в нем. В воспоминаниях много бытовых подробностей, примеров человеческих взаимоотношений на войне, описаний характеров немцев и русских — от высших чинов до простых солдат. Влодавец вспоминает, как агитировал вступать в свою армию генерал Андрей Власов, как немцы-коммунисты помогали бежать русским из лагерей и о психологических трудностях в работе переводчиком. Это продолжение четвертой беседы; первая часть — http://oralhistory.ru/talks/orh-1481–1.

Химик Игорь Влодавец подробно рассказывает о том, как служил начальником химических войск в бригаде во время Второй мировой войны, о конфликтах с начальством, о том, как попал в плен к немцам и сумел выжить в нем. В воспоминаниях много бытовых подробностей, примеров человеческих взаимоотношений на войне, описаний характеров немцев и русских — от высших чинов до простых солдат. Влодавец вспоминает, как агитировал вступать в свою армию генерал Андрей Власов, как немцы-коммунисты помогали бежать русским из лагерей и о психологических трудностях в работе переводчиком. Это продолжение четвертой беседы; первая часть — http://oralhistory.ru/talks/orh-1481–1.

Химик Игорь Влодавец подробно рассказывает о том, как служил начальником химических войск в бригаде во время Второй мировой войны, о конфликтах с начальством, о том, как попал в плен к немцам и сумел выжить в нем. В воспоминаниях много бытовых подробностей, примеров человеческих взаимоотношений на войне, описаний характеров немцев и русских — от высших чинов до простых солдат. Влодавец вспоминает, как агитировал вступать в свою армию генерал Андрей Власов, как немцы-коммунисты помогали бежать русским из лагерей и о психологических трудностях в работе переводчиком. Это продолжение четвертой беседы; первая часть — http://oralhistory.ru/talks/orh-1481–1.

В четвертой беседе химик Игорь Влодавец рассказывает, как после защиты диссертации ему отказывали в приеме на работу из-за того, что он был в плену. Получив наконец место в Молочном институте, молодой кандидат наук брался за любую работу и в результате вместе с коллегой открыл новую технологию кальциевого выделения казеина из молока. Как выяснилось позже, эту технологию успешно стали применять в Австралии: коллеги с другого континента читали советский журнал «Молочная промышленность» и внедрили описанную в нем технологию в производство. Случай вылился в скандал, и спустя 24 года химиков заставили получить патент на это изобретение, в котором ранее им отказали. В связи с этим Влодавец рассказывает еще об одном аспекте советской химии — о системе патентов и трудностях внедрения новых технологий в жизнь. Это первая часть четвертой беседы. Вторая — http://oralhistory.ru/talks/orh-1481–2.

В этой беседе Н. В. Тимофеев-Ресовский рассказывает о том, как преподавание дало возможность прокормиться в тяжелые годы после Гражданской войны, хотя его приходилось совмещать с учебой в университете, а потом и с научной работой в Институте экспериментальной биологии. Ученый говорит об увлекательной летней работе на биостанциях, биологических кружках, о приезде Г. Мёллера и приобщении к передовой науке — генетике. Тимофеев-Ресовский вспоминает, как и когда пришло понимание того, что в биологии наступает новая эра и что настало время оживить и поставить на новые рельсы эволюционное учение.

Третья беседа с биологом Еленой Лубны-Герцык посвящена океаническим научным экспедициям, в которых она участвовала на кораблях «Витязь», «Академик Курчатов» и «Дмитрий Менделеев». Она рассказывает о техническом оснащении кораблей, плохо приспособленных для исследований, о проблемах в отношении с коллегами и жестком контроле со стороны властей во время зарубежных поездок. Елена Лубны-Герцык вспоминает яркие моменты экспедиций: как нашли на корабле папуасов, желающих отправиться в Советский союз, как неожиданно смогли общаться с коллегами-американцами и даже вместе обедать, и как неприветливо — проверками и пикетами — их встретили в порту Майами.

В третьей беседе Игорь Иванович Виноградов вновь обращается к теме защиты кандидатской диссертации, которую после разгромной статьи в университетской газете ему пришлось перезащищать перед Ученым советом. Критик вспоминает о том, как появление «Теркина на том свете» не понравилось Хрущеву. Редактор рассказывает про живые обсуждения рукописей в «Новом мире», о популярности Евтушенко, атмосфере «шестидесятников» и социализме с человеческим лицом.

В третьей беседе Игорь Иванович Виноградов вновь обращается к теме защиты кандидатской диссертации, которую после разгромной статьи в университетской газете ему пришлось перезащищать перед Ученым советом. Критик вспоминает о том, как появление «Теркина на том свете» не понравилось Хрущеву. Редактор рассказывает про живые обсуждения рукописей в «Новом мире», о популярности Евтушенко, атмосфере «шестидесятников» и социализме с человеческим лицом.

В завершающей пятой беседе математик Борис Гнеденко рассказывает о знакомстве с А. Я. Хинчиным, ставшим другом и научным руководителем, написании диссертации и последующей работе в МГУ. Он вспоминает исследовательские семинары Д. Е. Меньшова и Н. К. Бари, богатый педагогический опыт 1930-х годов и сотрудничество с А. Н. Колмогоровым и П. С. Александровым.  В заключительной части беседы Гнеденко рассказывает о зарождении традиции проведения Олимпиад и жизни Университета во время Второй мировой войны.