Зачем я это увидел?

Дега — импрессионист или нет? Надо ли умиляться его балеринам? Почему обнаженные у Дега такие печальные? И почему именно он смог ухватить современность так, что и сейчас цепляет? Обсуждаем в связи с выставкой «Дега в опере» в музее Орсе.

Как Фрэнсис Бэкон связан с Бэтменом? Кто считал Пикассо дьяволом? В чем состоял заговор арт-дилеров? Можно ли повесить Матисса в бане? Истории об искусстве, не поместившиеся в предыдущие выпуски, но очень интересные!

С кого началось современное искусство? Должно ли оно нравиться — или шокировать? Изменится ли выставка, если мы поменяем местами этикетки к экспонатам? Что значит подвешенное чучело лошади? И можно ли писать картины обнаженными девушками?

Искусствовед Илья Доронченков и редактор Arzamas Кирилл Головастиков разбираются в связи с выставкой коллекции фонда Louis Vuitton в ГМИИ имени Пушкина.

Почему собирать импрессионистов — это почти измена родине? Как Сергей Щукин помогал Матиссу — и чем Матисс помогал ему? В чем живопись постимпрессионистов похожа на иконостас или барочный собор? И можно ли сейчас стать таким же великим коллекционером, как Щукин и Морозов? Разбираемся в связи с выставкой «Щукин. Биография коллекции» в ГМИИ имени Пушкина

Какой спектакль ставит перед нами Венеция? Как она победила Флоренцию (по части живописи)? В чем Тинторетто лучше Микеланджело и зачем, глядя на его шедевры, снимать очки? Почему Тинторетто — современный художник (и что с ним могут сделать художники XXI века)? Обсуждаем в связи со спецпроектом Пушкинского музея на Венецианской биеннале; специальный гость — сокуратор этого проекта Ольга Шишко.

Почему мы уверены, что Леонардо да Винчи — гений? Зачем его «Даме с горностаем» огромный горностай? Как на месте главного художника в мире менялись Микеланджело и Рафаэль и кто поместил туда Леонардо? И если теперь кто-то его там заменит — то кто это может быть? Обсуждаем в связи с выставками Леонардо да Винчи в Риме, Турине и Париже.

Почему Люсьен Фрейд рисовал голых людей, которые не похожи на спасателей Малибу? Почему у Фрэнсиса Бэкона все какие-то увечные? Когда в искусство пришло уродство — и кто сделал для этого больше: Караваджо или Гойя? Почему обнаженные Дега такие грустные? Разбираемся со всем этим в связи с выставкой Лондонской школы в Пушкинском музее в Москве.

Илья Доронченков и Кирилл Головастиков беседуют об искусстве в целом и о главных выставках в России и Европе в частности. Совместно с ЮниКредит Банком и Mastercard