Мы все еще работаем над третьим сезоном подкаста «Отвечают сирийские мистики». Но, возможно, вам понравится другой проект Arzamas. Перед вами — первый выпуск подкаста «Точки опоры», в котором филолог, библеист, культуролог Анна Шмаина-Великанова рассказывает о библейских корнях европейской культуры. Здесь мы выложим только выпуск «Книга Екклесиаста: что делать со страхом смерти?» (18+), а остальные эпизоды будут выходить в приложении «Радио Arzamas» и на сайте Arzamas.academy.

Мы вовсю работаем над третьим сезоном подкаста «Отвечают сирийские мистики», но уже сейчас можно послушать рассказ Максима Калинина про одну из молитв Исаака Сирина. Максим комментирует ее в первом выпуске подкаста «Вашими молитвами». Слушайте в приложении «Радио Arzamas» и на нашем сайте.

Английская затворница Юлиана Нориджская в своих сочинениях обращалась к Богу в женском роде — как к Матери. Подобные молитвенные практики были и у других христианских богословов и мистиков. Логично поинтересоваться: а откуда вообще стало известно, что Бог — мужчина?

В финальном эпизоде второго сезона Филипп Дзядко и Максим Калинин стараются ответить на этот непростой вопрос и заодно обсуждают роль женщины в христианстве. Как совмещается почитание Богоматери и ограничение прав женщин в церковных обрядах? Откуда у Бога Отца молоко? Правда ли, что у евреев и сирийцев Святой Дух женского рода? А Троица — это что, получается, семья?

Иногда бывает, например, слушаешь музыку — и накатывают какие-то совершенно неописуемые эмоции. Древние ближневосточные мудрецы называли подобное «послевкусием молнии». Так они определяли впечатление от встречи с чем-то божественным и потому бесконечно прекрасным.

В этом эпизоде Филипп Дзядко и Максим Калинин обсуждают, как сирийские мистики с их аскетичным отношением к жизни воспринимали красоту. Есть ли в ней какой-то практический смысл, или красотой нужно восхищаться не почему-то, а просто так? Зачем ветхозаветный Бог сравнивал себя с червем? И правда ли, что Иисус — вопреки каноническим изображениям — вовсе не был внешне привлекательным?

Продолжение легендарной пресс-конференции, в ходе которой сирийские мистики отвечают на вопросы слушателей подкаста «Отвечают сирийские мистики». Мы разобрали письма примерно за последние полторы тысячи лет, так что часть вопросов пришлось оставить в первой половине эпизода.

А в долгожданной второй части Филипп Дзядко и Максим Калинин обсуждают, как пережить страдания, боль и тревогу; выясняют, верили ли сирийские мудрецы в карму или судьбу; а также (с переменным успехом) проходят специальное тестирование, которое Исаак Сирин разработал для начинающих мистиков.

За полторы тысячи лет существования этого подкаста у нас накопилось немало вопросов к сирийским мистикам, которые присылаете вы. Пришло время ответить на 11 из них! Но, конечно, не на все в один присест, а разделив пополам, чтобы растянуть удовольствие.

В этом эпизоде Филипп Дзядко и Максим Калинин обсуждают, как сирийские мистики относились к деньгам, зачем они устраивали мистическую забастовку, кто такой Князь Всех Воздушных Сил и сильно ли может обидеть прозвище Иуда. А еще цитируют Марину Цветаеву и самое короткое в мире стихотворение про кредит.

Почувствовать себя одиноко можно не только когда остаешься один, но и, например, в разгар веселой вечеринки. Или даже в кругу единомышленников — если вы расходитесь в каком-то принципиальном вопросе. 

В этом эпизоде главный редактор Arzamas Филипп Дзядко и филолог Максим Калинин выясняют, как сирийские мистики, чей выбор духовного пути предполагал длительное уединение, воспринимали одиночество. Может ли монаху в монастыре быть более одиноко, чем в пустыне? Чего не следует говорить, заходя в одиночку в итальянский ресторан? И почему Иисус не мог совершить ни одного чуда в родном городе?

Мы проявляем эмпатию в самых разных ситуациях. Можно расплакаться, сопереживая мультяшным героям в финале «Кунг-фу Панды» или «Рапунцель», а можно — от ужаса и бессилия, прочитав очередной пронзительный текст (или послушав подкаст!) о том, что происходит в России прямо сейчас.

В этом эпизоде Филипп Дзядко и Максим Калинин разбираются, как работали с эмпатией сирийские мистики, которых тоже окружало немало горя. Мож­но ли ненавидеть обидчиков тех, кому ты сочувствуешь? Как не сойти с ума, сопереживая всем вокруг? И почему Исаак Сирин считал, что, проявляя эмпатию, важно начинать с себя? Также ведущие расходятся во мнениях по поводу фильмов Ларса фон Триера и переводят Джона Леннона на сирийский.

Бывают стихи или песни, которые знаешь наизусть и которые имеют для тебя особое, очень личное значение. Тем приятнее осознавать, что они могут оказаться утешительными не только для тебя.

В этом необычном — терапевтическом — эпизоде Филипп Дзядко и Максим Калинин вновь обращаются к песне «Волны те», которую они уже упоминали в разговоре о страхе смерти. Что сказал бы Исаак Сирин, вдруг услышав из-за стены своей кельи голос Леонида Федорова? И как Афнимаран прокомментировал бы строчку Дмитрия Озерского «Быть бы стать жуком-древоточцем...»? Что роднит сирийских мистиков с немецкими? И как море божественной любви вмещает в себя волны тревог и испытаний?

Кроме того, ведущие обсуждают стихотворение Григория Дашевского о ширококрылых орлах, спасающих человека на краю гибели. А на помощь Филиппу и Максиму в этом непростом разборе приходит поэт Мария Степанова.

Все вокруг спорят о политике, а конкретно о том, как себя вести в ситуации, когда государство перестает обслуживать интересы своих граждан и превращается в спятивший кухонный комбайн. То есть не выполняет свои прямые функции, а только причиняет владельцу боль и страдания.

В этом эпизоде Филипп Дзядко и Максим Калинин разбираются, как выстраивали отношения с недружелюбным государством сирийские мистики. Ведь им — христианам Церкви Востока — приходилось жить то при зороастризме (не слишком толерантном к другим религиям), то под властью арабского халифата. Вся ли власть от Бога и надо ли с ней бороться? Можно ли игнорировать окружающую действительность, оставаясь аполитичным? И что бы сделал Исаак Сирин, оказавшись на площади в окружении полицейских с дубинками?