Богословский лекторий

IV в. обычно называется «золотым веком святоотеческой письменности». Об этом мы не забываем, но наш курс посвящен той литературе, которая чаще остается вне поля зрения исследователей. Это творчество последних софистов, а также христианская поэзия.
Традиции неоплатонической философии продолжает Ямвлих, славившийся не только своими философскими сочинениями, но и теургическими практиками. Среди софистов языческой традиции наиболее известны имена Либания, Гимерия, Евнапия.
Либаний считается учителем свт. Иоанна Златоуста, хотя не все исследователи считают эти сведения достоверными: слишком отличаются по стилю эти два автора. Зато в стиле свт. Григория Богослова вполне можно усмотреть влияние софиста Гимерия, преподававшего в Афинах как раз тогда, когда там учились Василий Великий и Григорий Богослов. Евнапий, автор конца IV — начала V в., оставил сочинение «Жизни софистов», в котором, подобно Филострату, запечатлел яркие и запоминающиеся портреты представителей языческой оппозиции.

Неугасающий интерес возбуждает фигура императора Юлиана, который был также и писателем, — до нас дошло несколько его сочинений. Юлиан предстает в контрастном свете: язычники (Либаний), изображают его героем, христиане (свт. Григорий Богослов) — чудовищем. Наиболее взвешенная оценка содержится у писавшего по-латыни историка Аммиана Марцеллина.
Христианская гекзаметрическая поэзия — особое и тоже знаменательное явление. Известно, что классическими размерами писали два Аполлинария, отец и сын, однако их сочинения не сохранились, поскольку младший Аполлинарий был осужден за ересь. Недостаточно изучено и объемное поэтическое наследие свт. Григория Богослово. Особый интерес представляют найденные в середине XX в. близ египетского города Дишна христианские поэмы, написанные на папирусах. Эти папирусы попали впоследствии в швейцарское Бодмеровское собрание. Поэмы написаны в IV в. и, по-видимому, принадлежали библиотеке общежительного монастыря. В них причудливо сочетается суровый христианский ригоризм, мистицизм и привычная классическая форма.

П. Я. Чаадаев — русский философ, старший друг А. С. Пушкина, человек, сыгравший едва ли не решающую роль в его духовном становлении. Их общение продолжалось вплоть до смерти поэта и касалось важнейших проблем понимания смысла человеческой жизни и хода истории. Вместе с лектором мы попытаемся понять, почему в 1818 г. поэт и философ чувствовали себя обманутыми и почему в 1836 г. они затеяли спор о русской истории, и в чем была суть этого спора. Рассказывает доктор философских наук, профессор ПСТГУ Константин Михайлович Антонов.

III  в. н. э., начиная примерно со второй трети — время глобального кризиса, охватившего всю империю. Привычный уклад жизни рушится, рвутя связи между частями империи. В литературе этот период дает совсем немного имен, но среди них есть великие, — достаточно назвать Плотина среди язычников и Оригена среди христиан. Пышное цветение «Второй софистики» пресекается, однако литература углубляется в более серьезные вопросы. Одно из главных устремлений этой эпохи тотального разрушения — бегство. Неслучайно именно в этот период св. Антоний уходит в пустыню, полагая начало будущему монашеству. Эта идея «бегства» от мира, от современности проявляется и в литературе. Она может выражаться и в обращении к темам природы (можно вспомнить поэмы «О рыбной ловле» и «О псовой охоте», подписанные одним именем — Оппиана, но принадлежащие разным поэтам, хотя именно эти сочинения были созданы еще до наступления кризиса). Заметное явление III в. — возрождение героического эпоса. Квинт Смирнский и Трифиодор пишут поэтические продолжения «Илиады». На латинской почве сохраняется традиция парадоксографических сочинений в духе Плиния Старшего (Цензорин, Гай Юлий Солин). Греческому дидактическому эпосу Оппианов соответствуют буколические стихотворения поэта Немезиана.

Пушкинский «Пророк» написан на языке, который хочется назвать русско-библейским, — так органично воспроизведена в стихотворении сама стилистическая атмосфера библейского текста. Было ли это очередным гениальным озарением поэта, или он опирался на находки других? Что вообще значила русская Библия для русской культуры? Ответы на эти вопросы дает доктор богословия, профессор ПСТГУ прот. Павел Хондзинский.

«Вторая софистика» не только греческое явление, она оказала определенное влияние и на латинскую литературу. Значительных имен литература этого времени дает гораздо меньше, чем в I в., но надо отдавать себе отчет, что не все сочинения сохранились. Так, только по именам известны члены поэтического кружка, именовавшие себя Poetae Novelli. Лишь фрагментарно сохранилось наследие оратора Фронтона, который был одним из учителей императора Марка Аврелия. Сам Марк Аврелий — интереснейшая фигура. Как философ он принадлежит скорее греческой традиции, и его сохранившееся сочинение, своего рода практический курс философии, адресованный самому себе, написан по-гречески. На латинской почве также создаются произвдения в жанре «ученой смеси», — к ним относится сочинение Авла Геллия, названное им «Аттические ночи». Наиболее ярким латиноязычным автором этой эпохи был Апулей, писавший популярные философские произведения, выступавший с речами и риторическими декламациями, но наиболее известный благодаря своему роману «Метаморфозы», или «Золотой осел». Сюжет этого произведения, по-видимому, восходит к греческому прототипу с тем же названием — «Метаморфозы» (сохранилась его греческая эпитома «Лукий или Осел»). Однако роман Апулея отличается философским переосмыслением авантюрного сюжета; ему давались даже аллегорические толкования. В заключении делается вывод о том, что система жанров как в греческой, так и в латинской литературе претерпевает существенные изменения: старые формы наполняются новым содержанием, жанры смешиваются, нередко одно произведение несет в себе признаки нескольких жанров.

Не всех авторов II в. можно назвать софистами. В это время расцветают самые разные жанры. Не теряет своего значения поэзия. Стихи писал даже сам император Адриан, активно покровительствовавший греческой культуре. В круг его приближенных входил поэт Месомед, от которого дошли несколько гимнов (некоторые из них — с музыкальной нотацией).

В основе литературы этого времени лежала школьная риторика. Учебные упражнения (парафраз, этопея, хрия, синкрисис, экфрасис и др.), выполненные на высоком уровне, становились самостоятельными литературными произведениями малых форм, или использовались как составные части в более крупных литературных формах. В это время становится популярной литература вымысла — прежде всего, жанр романа. Появляются такие формы, как эпистолярный роман, или роман исторический, который иногда непросто отличить от собственно исторического сочинения. Процветают философские школы, начинается диалог их представителей с христианством. Широкое распространение приобретают антикварная литература, парадоксография, «ученая смесь». На рубеже II—III вв. несколько видных грекоязычных авторов входят в кружок императрицы Юлии Домны. В их числе Афиней, Элиан и Флавий Филострат, летописец «Второй софистики». Филострат принадлежал к семье, давшей нескольких авторов, носивших одно имя. Их сочинения составляют так называемый «Филостратовский корпус», также являющийся одним из наиболее выдающихся литературных памятников этого времени.

II  в. н. э., один из самых благополучных веков в истории, отмечен новым всплеском греческой литературы, отчего эту эпоху нередко называют «Греческим Возрождением». В это время особую роль начинают играть софисты. Теперь это уже не странствующие учителя мудрости, а риторы-профессионалы, нередко принадлежавшие к высшим слоям общества и пользовавшиеся огромным влиянием. О природе явления, называемого «второй софистикой» ведутся споры: одни ученые видят в ней скорее социальное явление, нежели чисто литературное, другие все же настаивают на приоритете литературы. Софисты II в. получили своего летописца в лице Флавия Филострата, автора конца II — начала III в., который написал «Жизнеописания софистов». Из этого сочинения мы знаем массу интересных подробностей из жизни софистов, хотя сочинения многих героев Филострата до нас не дошли. Наиболее видными софистами были Дион Хризостом, Фаворин Арелатский, Максим Тирский, Антоний Палемон, Герод Аттик, Элий Аристид. Менее значительным для своего времени, но более известным в новое время оказался Лукиан из Самосаты — софист, пародировавший софистов.

После гибели Нерона и прихода к власти Веспасиана меняется настроение общества, основной темой становится попытка вернуться к «золотому веку» Августа. В литературе этому изменению соответствует возвращение к вергилиевско-цицероновскму «классицизму». В это время расцветает эпос мифологический и исторический, основные представители которого — Валерий Флакк (автор «Аргонавтики»), Силий Италик (автор «Пуники») и Стаций (автор двух эпических поэм, законченной — «Фиваиды» и только начатой «Ахиллеиды», а также сборника стихотворений на случай, называемого «Сильвы»). В эту же эпоху Квинтилиан создает свое фундаментальное произведение «Об ораторском искусстве», легшее в основу последующего европейского образования. Из трудов Плиния Старшего дошло сочинение в жанре парадоксографии — «Естественная история».

Относительное согласие в обществе сохраняется при Веспасиане; при его сыне Домициане вновь начинаются репрессии, что, в частности, вызывает молчание историков этого периода и последующую крайне негативную оценку ими Домициана.

На эпоху Домициана приходится расцвет творчества Стация и Марциала, у которого эпиграмма приобретает свой классический вид. Младший друг Марциала, Ювенал, входит в литературу уже при Нерве и Траяне, и работает в жанре сатиры, которая у него перестает быть низким жанром и по пафосу приближается к трагедии.

Плиний Младший разрабатывает жанр литературного письма. Его сборник, построенный по принципу разнообразия, стал образцом для многих последующих сочинений эпистолярного жанра.

С приходом к власти первых «хороших императоров», Нервы и затем Траяна, возрождается историография. Тацит, поздно вступивший на литературное поприще, создает великолепные исторические произведения — «Историю» и «Анналы».

Светоний, антиквар и архивариус, также работает в жанре исторических сочинений, но в отличие от Тацита, его произведения построены не по анналистическому, но по биографическому принципу.

Цель лекции — рассказать об устроении церковной христианской жизни в Киеве после событий февраля 1917 года и об опыте нахождения священником Анатолием Жураковским точки опоры для создания общины в условиях «атомизации» жизни в Киеве.
Вопрос о том, что нужно делать верующим людям в период перемен, интересовал его еще во время учебы в Киевском университете: в 1915 году его работа, «Жозеф де Местр и Константин Леонтьев» о двух крайне консервативных философах и их опыте поиска ответов на роковые вопросы, написанная под руководством профессора Зеньковского, получила золотую медаль. Знать, что сказали до нас, учесть это и дать новый ответ на новые вызовы, которые хлещут вокруг нас, такие задачи были сформулированы студентом Анатолием Жураковский.

В период 1916-17 гг. в Киеве выходил журнал «Христианская мысль», с 1918 г. при министерстве исповеданий был создан кружок, задачей которого была широкая реализация миссионерского проекта, несколько месяцев издавалась газета для миссионеров. После возвращения с фронта, куда он ушел добровольцем, Анатолий Жураковский вместе с архимандритом Спиридоном (Кисляковым) объединяются для миссии при храме свт.Иоанна Златоуста на киевском базаре: с 1918 по 1920 годы устраивают столы для бедных и нищих, проводят собеседования для детей в босяцком магазине. После рукоположения в 1920 году священник Анатолий Жураковский продолжает дело «христианизации». Из тюрьмы пишет своей пастве в 1923 году: «Вся наша жизнь должна быть пронизана Христом. Нужно анализировать, что нас отрывает от Христа, и отсекать это, нужно жить Его словом».

Какие события повлияли на решение студента Анатолия Жураковского принять сан, что помогает избежать атомизации жизни, как преобразовать ткань жизни и дать в ней начало новому?
Об искании смыслов и духовной и идейной борьбе внутри круга «ревнителей благочестия» в Киеве рассказывает писатель, историк Церкви, публицист Павел Григорьевич Проценко.

I  в. н. э. — время противостояния сменяющихся принцепсов и сенатской партии. Оно отмечено репрессиями, порой приводившими к гибели писателей и уничтожению их сочинений. Так, почти не сохранилась историография эпохи Тиберия. Дошли только произведения лояльного к власти Веллея Патеркула. В условиях ограничения свободы слова расцветает жанр басни (Федр), развивается интерес к естественнонаучной проблематике (астрономический эпос Манилия, Германика). Возрастает роль риторических школ, в которых формируется своеобразный «новый стиль», наиболее ярко представленный у Сенеки Младшего. Творчество Сенеки включает в себя разные жанры: и философский диалог (диатрибу), и мениппову сатиру, и эпиграммы, и трагедии.

«Новый стиль» используется не только в прозе. В эпосе его примером может служить поэзия Лукана, в сатире — произведения Персия.

К этому же времени относится творчество Петрония, дошедшее сочинение которого — «Сатирикон», — имеет сложную жанровую природу (мениппова сатира, пародия на греческий роман и т. п.