Pragmema Project

Когда мы слышим слово «гарем», чаще всего на ум приходят картины этакого «царства земных наслаждений», естественно, запретных и, потому, соблазнительных и желанных. Лучшие перья Европы (от Готье, Дюма, Флобера до откровенных фантазий Галланда и Лоти) в меру своего таланта живописали чувственные тайны «царства под чадрой», опираясь более на свое воображение (и/или вожделение), нежели на реальность, которую они не знали, не могли узнать, а, чаще, и не хотели. Между тем, как свидетельствуют недавно опубликованные документы, османский гарем был, скорее, государственным институтом со своими целями, задачами, структурой, бюджетом и неукоснительными правилами, о чем и попытаемся рассказать в данной лекции.

Мир, насыщенный взглядами и голосами, взывает к человеку, вопрошает и ждет ответа. Искусная метафорическая игра, конвертирующая неодушевленное в одушевленное, биологическое в человеческое, природное в культурное, а также многочисленные отсылки к разным религиозным и философским традициям выводят к последним вещам. Жизнь и смерть становятся условиями задачи, требующей решения. Мир предстает как школа, судьба – как ученичество, которое осуществляется, когда человек, преодолев ограниченность разума, выходит на простор духа.

Созерцая и продумывая рождение поэтической формы, Мандельштам обнаруживает сущность искусства как работы с временем и пространством. Глаз поэта пронзает слои художественного феномена, раскрывая его причастность и к продуктам культуры, и к явлениям природы, и к чистым эйдосам, и более того – к корням бытия, содержащим в себе потенцию всех форм. Дыхание человека и пульс мира, тяжесть и легкость, закон и свобода, повторение и новизна – между этими полюсами творится многомерное целое текста.

Маленький ребенок конструирует свою речь на основе речи взрослых, и до определенного момента его высказывания целиком повторяют то, что он слышал. Примерно с двух-трех лет начинается конструирование собственной языковой системы.

В усвоении второго языка успех нам не гарантирован. В чем же отличие? Хорошо или плохо быть двуязычным? Мешает или помогает знание родного языка процессу усвоения языка чужого? Эти вопросы все острее встают перед любым обществом в эпоху миграций.

Ментальный лексикон – это индивидуальное хранилище языковых данных – слов, конструкций и их частей. До сих пор нет единого мнения о том, как он устроен и какие единицы входят в его состав, однако некоторые особенности его строения становятся понятны, если принять во внимание результаты психолингвистических экспериментов…

Почему мы забываем выключить плиту или взять с собой кошелек, но можем помнить, как был одет почтальон на даче в нашем детстве? Разные компоненты человеческой памяти оказываются существенны для извлечения слов и конструкций из ментального лексикона. А для понимания речи собеседника важна не только память, но и фонематический слух, при помощи которого мы отождествляем речь другого с тем набором, которой хранится в нашей памяти.

Тизер цикла лекций филолога и лингвиста Марии Воейковой о детской речи

"Бог не может дать много или мало, Бог дает все или ничего", - говорил Мейстер Экхарт. Стремление к полноте через умножение и накопление может завести нас в тупик захламленности. Но стоит лишь разжать руки - и они наполнятся, оставаясь, впрочем, пустыми.

Голос Нехамы Лифшицайте был голосом «оттепели», для многих её появление на эстраде стало надеждой на возрождение культуры. Её индивидуальная манера исполнения еврейских песен отличалась от того, к чему привыкли советские слушатели, знакомые песни стали звучать в её исполнении по-новому.