Pragmema Project

«Подтекст – а когда, собственно, это слово пришло в язык? У Ушакова его еще нет», – удивлялся Михаил Леонидович Гаспаров. Ответ на этот вопрос, а также на вопросы о том, чем слово/понятие отличается от подводного течения, подтекст литературный – от подтекста театрального, и хорошо ли то, что современный режиссер может поставить телефонную книгу, — в лекции Игоря Сухих.

Популярность «Обломова» обернулась катастрофическим упрощением смысла романа. Гончаров сравнивает Илью Ильича с Галатеей, Иванушкой-дурачком, Ильей Муромцем, Платоном, Иосифом Навином, Гамлетом, Балтазаром, старцами-пустынниками. Зачем он это делает? Мы обратимся к тексту и попробуем освободиться от инерции в его восприятии.

Драматический канон мелодрамы сложился в английском театре викторианской эпохи. Он, как и хорошо известный русской культуре жанр романс, строится на таких коллизиях, как герой, героиня, злодей, старый родитель, наперсник и старый слуга в перипетиях любви, морального проступка и смерти. В отличие от романсных сюжетов мелодрама обычно разрешается «счастливым концом». Линда Уильямс, исследовательница мелодрамы американского кино, отметила: в мелодраме особенно важно то, что справедливость достигается страданием невинных. Наши дети все еще проходят в школе «Грозу», наши мамы смотрят «мыльные оперы», нам важно знать, что жертвы трагических событий − невинны. В этой лекции мы говорим о потребности в мелодраме на сцене, в кино и в жизни, обсуждая сюжеты сериалов, сплетен, драм Островского и романсов радио «Шансон».

Проект Прагмема — это независимый исследовательский проект, объектом которого служит российская повседневность, представленная в коллективных символических практиках.