В двенадцатой беседе Н. В. Тимофеев-Ресовский размышляет о фундаментальных основах биологии и науки вообще. Продолжая рассказ о популяционной генетике, он формулирует базовые понятия теоретической биологии и свои представления об устройстве жизни на Земле. Отвечая на вопрос Дувакина о Лысенко, он возмущенно характеризует всю так называемую «мичуринскую биологию» как антинауку, принесшую колоссальный вред стране.

«Я в смерть абсолютно не верю», — такими словами начинает 96-летняя Екатерина Гуро свою четвертую беседу с Виктором Дувакиным. В этих словах чувствуется необычный и парадоксальный взгляд на жизнь сестры поэтессы-футуристки Елены Гуро, умершей почти за шестьдесят лет до этой встречи. Интуитивное восприятие событий и людей, свойственное Екатерине Гуро, накладывает свой отпечаток на ее воспоминания: перед нами возникают лишь тени известных личностей — Хлебникова, Ленина, Мартова, Кропоткина, — но несмотря на это иногда вдруг проявляются их черты, сохранившиеся в памяти писательницы. Эта последняя беседа посвящена ее воспоминаниям о Владимире Ленине, с которым Гуро в 1890-е годы встречалась в семье Юлия Мартова, а затем — в Швейцарии.

Первая встреча Виктора Дувакина с выдающимся искусствоведом Михаилом Алпатовым состоялась 4 декабря 1975 года. Незадолго до этого Михаил Владимирович перенес тяжелую болезнь, поэтому, к большому сожалению, беседа получилась довольно короткой и не очень информативной. Алпатов кратко описывает этапы своей научной деятельности и немного рассказывает о встречах с Горьким, Павлом Кузнецовым и Алексеем Ремизовым (который приходился ему двоюродным дядей).

В первой беседе художница Ольга Вельчинская рассказывает о своих предках: о родителях мамы — рано умершей бабушке Рахили Спиваковой и дедушке Фаусте Дасковском, расстрелянном в 1938, о семье папы — о прадеде, знаменитом инженере и предпринимателе Александре Бари, о бабушке Ольге Бари-Айзенман, ученице Леонида Пастернака и учительнице многих будущих московских художников, о папе, художнике Алексее Айзенмане и маме, преподавательнице немецкого Изольде Дасковской. А также о своем детстве, коммунальном быте квартиры № 2 в доме 5 по Мансуровскому переулку и о множестве людей и событий, сопровождавших семью в разные годы.Все фотографии, кроме подписанных иначе, — из архива Ольги Вельчинской.

Последняя беседа с Василием Шульгиным посвящена заграничному периоду его жизни. В ней 95-летний собеседник Виктора Дувакина рассказывает о том, как бежал из охваченной Гражданской войной России и оказался сначала в Болгарии, а затем — в Чехии, где в это время процветало прославянское спортивно-патриотическое общество «Сокола». Рассказывая о пражском периоде, Шульгин дает любопытный портрет Петра Струве, с которым много встречался в те годы. Имея доход в долларах с имения, оставшегося за пределами советской территории, в 1922 году Шульгин счел более выгодным переехать в Германию, где в это время уже начиналась галопирующая инфляция. Важный и интересный эпизод, случившийся в Берлине — это знакомство Шульгина с членом созданной большевиками организации «Трест», выдававшей себя за контрреволюционную. С помощью этой организации в 1925 году Шульгин совершил «тайную» поездку по СССР времен НЭПа и опубликовал книгу со своими впечатлениями, ненадолго сделавшись героем русской эмиграции. Однако вскоре суть этой организации и его поездки были раскрыты. Наконец, самый яркий эпизод этой беседы Шульгин предваряет такими словами: «Я должен сказать, что это до такой степени невероятно, что поверить нельзя человеку, который лично не пережил. Поэтому я и не требую, чтобы мой слушатель мне верил». Это рассказ о том, как с помощью ясновидящей ему удалось найти следы своего пропавшего в Гражданскую войну сына.

Во второй беседе физик Исаак Халатников рассказывает об участии сотрудников Института физических проблем в атомном проекте. Основные действующие лица рассказа, кроме самого Халатникова, — Петр Капица и Лев Ландау. Физик объясняет, почему Капица попал в опалу, Ландау вышел из атомной программы, а теоретическую группу, занимающуюся бомбой, передали в Институт прикладной математики. Исаак Маркович много говорит о Ландау, его характере, личной жизни и отношениях с Корой Ландау и Евгением Лифшицем. Он описывает жизнь Ландау после автокатастрофы и рассказывает, как был создан Институт теоретической физики имени Ландау в Черноголовке.

В последней беседе с Виктором Дувакиным художник и музейный деятель Виктор Мидлер рассказывает о Константине Юоне и Сарре Лебедевой, о Владимире Татлине и Давиде Штеренберге, о необыкновенном впечатлении от посещения квартиры Пикассо в Париже и дома Волошина в Коктебеле, о неожиданной и печальной встрече с коллекционером Сергеем Ивановичем Щукиным, о прогулках с Владимиром Татлиным и Игорем Грабарем. Одна из историй Виктора Марковича посвящена подготовке в 1933 году выставки к 15-летию рабоче-крестьянской Красной армии, где ему пришлось в борьбе за экспозицию призвать Ворошилова против Тухачевского и стать свидетелем очередного шага по укреплению культа личности Сталина.Хронологически беседа является четвертой из пяти записанных. Сохранились только третья, четвертая и пятая, в которой Дувакин и Мидлер пытаются восстановить содержание первых двух. В беседе принимает участие жена Виктора Мидлера, Берта Александровна Мидлер.

Единственная беседа, которую Виктор Дувакин записал с Ольгой Олейник, целиком посвящена личности математика и ректора МГУ Ивана Петровского. Олейник была его ученицей, а впоследствии и помощницей в научной работе. Она вспоминает семинары, которые Петровский проводил совместно с Сергеем Соболевым и Андреем Тихоновом, а также  личный семинар Петровского, преемницей которого она стала.  Кроме того, рассказчица делится личными воспоминаниями о Петровском, о его учителях и семье, жизни в коммунальной квартире и домработнице со скверным характером.

В первой беседе физик Исаак Халатников рассказывает о своей семье и детстве в Днепропетровске, учебе в украинской школе и увлечении шашками, странностях пионерской жизни и голоде на Украине. Он вспоминает, как решил стать профессором, а фраза учителя физики «не твоего ума дело» помогла ему сделать выбор между физикой и математикой. Ученый много рассказывает про арест своего учителя Льва Ландау и объясняет, почему Петр Капица приехал в Москву и не смог вернуться в Кембридж в 1934 году. Завершает беседу рассказ о войне и службе в Высшей военной школе ПВО.

В третьей по счету беседе (первые две были случайно стерты Дувакиным и частично восстановлены в пятой),  художник Виктор Мидлер подробно рассказывает о своей работе в должности заведующего отелом современного искусства Третьяковской галереи с 1923 по 1929 год, в недолгий период до начала борьбы с «формалистами». За 6 лет работы Мидлер успел организовать выставки Павла Кузнецова, Роберта Фалька, ретроспективы «Голубой Розы» и «Бубнового Валета», побывать в мастерских московских и ленинградских художников разных направлений и способствовать приобретению их работ Галереей. Он рассказывает о дружбе со многими из этих художников, а также о знакомстве и переписке с Давидом Бурлюком. В беседе приводятся письма от Бурлюка и Фалька.В беседе принимает участие жена Мидлера, Берта Александровна Мидлер.