В одиннадцатой беседе «эпоса жизни Бориса Родомана» речь идет о новом периоде в жизни географа — и всей страны: времени после 1991 года. В год путча Родоману исполнилось 60 лет — пенсионный возраст, которым ученый наивно рассчитывал воспользоваться, однако пенсию съела инфляция. В результате он стал работать над новым учебником по географии Центральной России во Временном научно-исследовательском коллективе «Школа». Этот период стал очень плодотворным  этапом творческой биографии Родомана. Кроме того, в 1991 году благодаря только что появившейся фирме он вместе с коллегой совершил двухнедельное путешествие по всей России. Еще одно путешествие этого периода — первая самостоятельная поездка за границу на автобусе — Польша, Германия, Франция и Бельгия. Как и всегда, рассказывая о посещенных местах, Борис Родоман делится собственными неожиданными наблюдениями, делает обобщения и выстраивает необычные классификации стран.

Во второй беседе Василий Шульгин предается воспоминаниям детства, юности и ранней молодости, пришедшейся на конец XIX века. История о приключениях любимой собаки по кличке Марс, которая сначала потерялась, а спустя девять месяцев нашлась у мирового судьи города Корца, красочно передает атмосферу Волынской губернии этого времени. Затем Шульгин переходит к воспоминаниям о гимназических буднях и студенческих беспорядках 1901 года, которые он застал в Киевском университете и которые вызвали у него стойкое отвращение к революционным идеям. «Огромное количество студентов, все в коридоре, а не на лекциях, колоссальное количество евреев среди них, которые требуют прекращения лекций. „Почему?“ — „Мы протестуем!“ Я им говорю: „Идите протестовать на улицу — там можете протестовать сколько хотите, а здесь это университет, я — студент. Я имею право слушать лекции, и я буду слушать лекции!“ Я стал, можно сказать, во главе такой дружины, которая защищала университет», — рассказывает он. Вспоминая о военной службе, 95-летний Шульгин поет военные песни.

Художник Виктор Мидлер рассказывает о литературно-художественной жизни Одессы 1910-х годов и переезде в Москву. Мы узнаём, что следовало предпринять еврейскому художнику без высшего образования до 1917 года, чтобы поселиться в Москве, как можно было посмотреть иконы и фрески в действующем женском монастыре, и чем, по мнению художника Куприна, еврейский натюрморт отличается от русского. Виктор Мидлер рассказывает о своей деятельности по охране и реставрации самаркандских памятников в 1920-е годы, о работе в Третьяковской галерее и о встречах с Бенуа и Коровиным в Париже, порученных ему Луначарским в надежде уговорить классиков вернуться в СССР.Эта беседа с Виктором Мидлером была пятой по счету, но первые две были случайно стерты Дувакиным. По сохранившейся аннотации Мидлер пытается восстановить содержание этих бесед, поэтому публикацию бесед с художником мы начинаем с нее. В беседе принимает участие жена Виктора Марковича Берта Александровна Мидлер.

Это десятая встреча географа Бориса Родомана с Юрием Самодуровым. Родоман верен парадоксальным умозаключениям и предельной четкости в изложении фактов. Философские и научные размышления сменяют истории о путешествиях и курьезах. Так, в 1963 году Родоман получил повышение в издательстве, но вскоре был вынужден уйти, потому что швырнул в коллегу бутылочкой с чернилами. «У меня в жизни было мало скандалов, а там произошел со мной большой скандал», — вспоминает Родоман. После этой истории он покинул издательство и с некоторым трудом устроился на географический факультет МГУ, где защитил диссертацию, открыв «золотое семилетие в своей карьере». В этот период ученый пишет свои основные работы, а также занимается модными в то время математическими методами в географии. Как всегда не обходится без путешествий, которые служили для Родомана, по его словам, питательной средой, в которой рос кристалл его научных знаний. Ученый рассказывает о том, как писал диссертацию за деньги, как бурно жил в своей квартире, оставшись один, и подходит к началу 1990-х годов, когда его жизнь в очередной раз изменилась.

Во второй беседе биолог Феликс Дзержинский рассказывает о роли родителей и бабушки в своем воспитании и отношении семьи к его научным интересам. Ученый размышляет о том, почему биомеханика и функциональная морфология как направления исследования не пользуются популярностью среди зоологов и как эта ситуация приводит к профессиональному одиночеству. Дзержинский с теплотой и любовью вспоминает своих учителей и коллег, а в заключение беседы рассказывает об особенностях строения черепа пингвинов.

Эта запись отличается от всех остальных бесед с Николаем Тимофеевым-Ресовским, записанных Виктором Дувакиным и Мариной Радзишевской. Это доклад, который сделал Тимофеев-Ресовский в Московском обществе испытателей природы (МОИП) по случаю 50-летнего юбилея выхода в свет работы Сергея Сергеевича Четверикова «О некоторых проблемах эволюции с точки зрения современной генетики». Будучи самым старшим из живущих учеников Четверикова, Тимофеев-Ресовский решил, что он не может не выступить с этим докладом, несмотря на то, что в тот день чувствовал себя неважно.  Вот что писал об этой работе биолог и популяризатор науки Борис Медников: «День ее опубликования — один из немногих „звездных часов“ науки. Недаром доклад Четверикова на V Международном генетическом конгрессе в Берлине в 1927 году был встречен восторженно. Докладчика чествовали, как триумфатора, а потом, как это ни странно, забыли на ряд десятилетий. Лишь недавно, уже после смерти Четверикова, последовавшей в 1959 году, его имя всплыло из безвестности, работа 1926 года была переведена в ряде стран, и теперь от нее выводится новая наука — эволюционная и популяционная генетика». Доклад представляет Владимир Иванов, один из учеников Тимофеева-Ресовского. К сожалению, перезапись велась через микрофон, поэтому качество ее довольно низкое.

В девятой беседе Борис Родоман продолжает подробное хронологическое описание своей жизни. На этот раз географ и путешественник рассказывает о том, как после окончания геофака МГУ в 1955 году стал работать в издательстве «Географгиз». Родоман приводит множество историй из внутриредакционной жизни, в которой он проявил всю свою оригинальность: пил женское молоко, боролся с плохим запахом из фрамуги и неисправно работающим телефонным коммутатором. Поступив в аспирантуру, он покинул штат издательства, и это событие, отмеченное «филадельфийскими бутербродами» и водкой, надолго осталось в памяти сотрудников. Вторая часть беседы — его рассказы о поездках в годы аспирантуры: Тянь-Шань, Эльбрус, Средняя Азия и Полярный Урал. После окончания аспирантуры Родоман вернулся в издательство, где продолжил работу. Из-за технического брака беседа публикуется без видео.

Шестая беседа с правозащитником и коллекционером Сергеем Григорьянцем начинается с истории про то, как во время этапирования из Чистопольской тюрьмы в Верхнеуральскую, общаясь с другими заключенными, он понял, что бывают тюрьмы с совершенно разными условиями содержания: от невыносимых и голодных до вполне терпимых. Григорьянц описывает своих сокамерников в разных тюрьмах, порой довольно интересных и колоритных. Однажды, оказавшись в очередной раз в карцере, Григорьянц решает симулировать сумасшествие, чтобы освободиться, и понимает, что человек, изображающий сумасшедшего,  сумасшедшим становится. Еще одна история — про попытку давления со стороны специально подсаженного сокамерника, активно провоцировавшего конфликт. По мере завершения срока заключения, вокруг Григорьянца началась «суета»: его начали уговаривать остаться в Верхнеуральске, произошла странная задержка с подготовкой документов на освобождение, но все же заключенный Григорьянц вышел на свободу в срок, и на этом заканчивается шестая беседа.

Пятая и заключительная беседа с Юрием Кривоносовым отличается от предыдущих. В ней рассказчик делится историями о внутренней жизни редакции журнала «Огонёк». По существу это яркое и необычное авторское свидетельство о советских формах коррупции, в которой Юрий Кривоносов обвиняет главного редактора журнала  Анатолия Софронова. Юрий Кривоносов был секретарем партийного бюро журнала и решил провести собственное расследование деятельности главного редактора. О фактах злоупотребления служебным положением Кривоносов написал в Комитет партийного контроля ЦК КПСС. Снять главного редактора с должности нашему герою не удалось, но случившиеся события стали основой его романа «Карьера Отпетова».

В четвертой беседе фотограф Юрий Кривоносов подробно рассказывает о своих экстремальных репортажах для журнала «Огонек». Ему довелось фотографировать удавов, тигров и львов, повезло присутствовать на съемках знаменитой комедии «Полосатый рейс» и сплавляться по порожистой саянской реке Уде. Благодаря своей уникальной работе Юрий Кривоносов побывал в Арктике, пожил на дрейфующей станции «Северный полюс-10» и даже научил полярников мыть посуду сухой горчицей.