Четвертая беседа с правозащитником и коллекционером Сергеем Григорьянцем — это продолжение рассказа о первом тюремном заключении. Он подробно описывает атмосферу советских тюрем 1970-х годов и  приводит страшные эпизоды тюремной жизни: конфликт в камере с группой молодых заключенных, избиения и убийства в карцере, делится собственным опытом долгих протестных голодовок. Некоторая отстраненность, с которой Григорьянц рассказывает о пережитом, только подчеркивает масштаб этого опыта.

Во второй беседе фотожурналист Юрий Кривоносов рассказывает о годах детства и юности. Он вспоминает, как его потрясли заснеженные крыши, увиденные через видоискатель фотоаппарата своего друга, и как после этого он смастерил собственный фотоаппарат из картонной коробки, катушек и линзы от очков. Юрий Михайлович описывает московский быт во время войны, рассказывает про бомбежки и дежурства на крышах, про голод зимой 1941–1942 года и работу на Трёхгорной мануфактуре. Завершается беседа описанием тяжелых условий службы на военном аэродроме в Ваенге.

Первая беседа с фотожурналистом Юрием Кривоносовым — это разговор о близких ему людях и о Москве. Юрий Михайлович рассказывает о своих предках, родителях и многочисленных родственниках, описывает судьбы соседей по коммунальной квартире и вспоминает друзей детства и юности. Это рассказы «старого москвича» о городском быте и стремительных изменениях Арбата, Большой и Малой Молчановки,  и Поварской-Воровского. Запись завершается воспоминаниями о начале войны с Германией.

Запись четвертой и последней встречи с Евгенией Ланг вышла довольно сумбурной. Сам Виктор Дувакин не считал это четвертой беседой, она у него называлась «из разговоров с Евгенией Александровной Ланг». Несмотря на это материал получился интересным и насыщенным множеством неожиданных фактов, деталей и подробностей: от разных курьезов в литературной и художественной среде до мистических событий, связанных со смертью Маяковского. Вступительную статью и комментарии к беседам с Е.А. Ланг подготовил литературовед Владимир Радзишевский.

Четвертая и последняя беседа с историком философии, заслуженным профессором МГУ Василием Соколовым посвящена вопросам развития гуманитарного образования и гуманитарной науки в СССР.  Ученый вспоминает об идеологии в преподавании истории и философии, различных формах конформизма ученых, репрессиях и относительных послаблениях режима. Много внимания уделено выдающимся преподавателям философского факультета: Алексею Лосеву, Валентину Асмусу, Павлу Попову, Григорию Андрееву и многим другим.

Вторая беседа с Алексеем Бартошевичем состоит из двух частей. Первая посвящена необычным судьбам российских шекспироведов, социальное происхождение которых и подлинный энциклопедизм во многом стали символом высокого интеллектуального уровня и скрытой фронды гуманитарного знания в СССР. Шекспироведами были потомки богатейших дореволюционных купеческих семей — Александр Смирнов и Михаил Морозов, сын дореволюционных политэмигрантов эрудит Александр Аникст. Вторая часть посвящена Юрию Любимову и золотым годам Театра на Таганке. В частности, Алексей Вадимович  отвечает на вопрос почему постановки Любимова сейчас невозможно смотреть. По техническим причинам видеозапись начинается с середины беседы,  аудио и текст приведены полностью.

В восьмой беседе Николай Тимофеев-Ресовский рассказывает о том, как в 1930–1940-е годы занимался изучением природы мутаций, чтобы понять, что же такое ген. В результате появилась работа, ставшая классической, и прозванная «Зеленая тетрадь». Интересны воспоминания Тимофеева-Ресовского об отношении в предвоенной Германии к иностранцам и карточной системе, действовавшей в то время. После войны и интернирования в СССР проблемой мутаций ученый уже не занимался. Объясняя, что такое популяция, увлекшись, он рассказывает о расселении канареечных вьюрков и черных дрозов, влиянии парков на городскую фауну и миграциях разных видов животных.

Третья беседа с художницей Евгенией Ланг посвящена рассказу о жизни в Берлине начала 1920-х годов. Встречи с Рудольфом Штейнером, экстатическое восприятие скульптор Александра Архипенко и случайная встреча с погромщиками в автобусе.  Художница читает свои воспоминания, в которых, описывая многочисленные встречи с Альбертом Эйнштейном, много размышляет о нарастающей агрессии и в целом о переменах в жизни немецкой столицы. Вступительную статью и комментарии к беседам с Е. А. Ланг подготовил литературовед Владимир Радзишевский.

Ирина Петровна Рачек-Дега — балерина, актриса театра Грановского, первая жена художника Натана Альтмана — рассказывает о своем детстве: о том, как отец прочил ее в пианистки, а она съезжала на нотах с горки, мечтая стать балериной, о тайных занятиях в балетной школе Тальори в Харькове и самостоятельной жизни в Москве. Рачек-Дега рассказывает о том, как поступила работать в Государственный еврейский театр (ГОСЕТ) под руководством Алексея Грановского и о своем романе с Альтманом, художником ГОСЕТа. В те же годы происходит ее знакомство с Владимиром Маяковским — Ирина Петровна вспоминает несколько смешных эпизодов встреч с поэтом в Москве, а затем в Париже. Рачек-Дега изображает в лицах забавный диалог Альтмана и Исаака Бабеля, невольно ею подслушанный из соседней комнаты во время работы мужа над портретом писателя. Отдельный рассказ посвящен Илье Эренбургу, близкому другу Ирины Петровны, который ввел ее в парижскую жизнь.

История семьи — волшебный ключ и основа бесед по устной истории. И надо заметить, что в материалах нашего архива устных воспоминаний о первой половине ХХ века личность актера Художественного театра Василия Ивановича Качалова является сюжетом самых необыкновенных семейных историй. Сложно представить сейчас ту степень популярности и народной любви, которой обладал Качалов. Сегодня мы имеем возможность услышать рассказ о Василии Качалове его внука, легендарного театроведа Алексея Бартошевича. Несмотря на многие воспоминания о Качалове, сказанное непосредственным свидетелем всегда бесценно и неожиданными подробностями восстанавливает ушедшее. Алексей Вадимович рассказал и об удивительной и страшной истории своего отца, Вадима Шверубовича, прошедшего Деникинскую армию, немецкий плен и партизанские отряды. В этой беседе и начало повествования о своей творческой биографии: воспоминание о МХАТе, поступление и учеба в ГИТИСе. Завершают рассказ анекдоты о директоре ГИТИСа Матвее Горбунове, легенде гитисовского фольклора.