Чтение

Он сидит всего в десяти шагах от меня. Стоит мне поглядеть через

плечо, и я увижу его. И если я встречусь с ним взглядом (а это непременно

случится), то в его глазах...

В общем это умоляющий взгляд, по все же с оттенком подозрения.

Time present and time past

Are both perhaps present in time future

And time future contained in time past.

If all time is eternally present

All time is unredeemable.

What might have been is an abstraction

Remaining a perpetual possibility

Only in a world of speculation.

Легендарная рубрика возвращается! Евгений Стаховский, после двухмесячного перерыва, возвращается в родные пенаты, достает книгу и начинает читать наше таинственное произведение.

Питер Акройд — британский писатель, поэт и литературный критик. Родился 5 октября 1949 года в Лондоне.

Свой путь в литературе начинал с поэзии: в 1973 году вышел его дебютный поэтический сборник «London Lickpenny», затем «Сельская жизнь» (1978), «Развлечения Перли» (1987). В 1982 году он выпускает в свет свой первый роман. Уже через год следующим стал роман «Завещание Оскара Уайльда» (в другой редакции - "Последнее завещание...").

«Родился я в Константинополе. Отец мой был драгоманом при Порте и попутно вел довольно прибыльную торговлю ароматическими маслами и шелками. Он дал мне хорошее воспитание, отчасти сам обучая меня, отчасти поручив мое образование одному из наших священнослужителей. Вначале он прочил меня в свои преемники по торговле, но когда я стал проявлять недюжинные способности, он, по совету друзей, решил сделать из меня врача, - ибо врач, когда он менее невежествен, чем обычные шарлатаны, легко преуспевает в Константинополе»...

Ведущий Евгений Стаховский читает страницы своего романа - "43". Глава 7 - "Бухарест".

Внезапно он проснулся и осознал, что не помнит, кто он или что он делает здесь, на военном заводе. Он не помнил своего имени и того, что он здесь делал. Он не помнил ничего.

Как и всегда, Сари проснулась под непрерывный шум кондиционера, установленного в крыше, который смешивался со стрекотанием стрекоз в шалфее и с сиплым, астматическим дыханием в соседней комнате ее мужа.

Еще только поезд прибыл в Баден, еще только я кое-как, с трудом, спустился с подножки вагона, как магия Бадена не замедлила обнаружиться. Стоя на сырой бетонированной площадке перрона и высматривая гостиничного портье, я увидел, как с того же самого поезда, с каким прибыл я, сошло по меньшей мере трое или четверо коллег-ишиатиков...

Фантазия, трепет, восторг фантазии... Эрвин хорошо это

знал. В трамвае он садился всегда по правую руку.— чтобы ближе

быть к тротуару. Ежедневно, дважды в день, в трамвае, который

вез его на службу и со службы обратно, Эрвин смотрел в окно и

набирал гарем.

Один тротуар он разрабатывал утром, когда ехал на службу,

другой — под вечер, когда возвращался,— и сперва один, потом

другой купался в солнце, так как солнце тоже ехало и

возвращалось.