Чтение

— Заметано?

— Угу, дружище!

Некоторое подобие рукопожатия подтвердил дружный стук двух кружек с пивом. Почему подобие? Ну, посудите сами: если б эти два парня хоть на миг коснулись друг друга — "Атомик", милое кафе, где они нагружались янтарным напитком, разлетелся бы раскаленными атомами по всей Галактике. Прихватив по ходу дела и весь Орион 7.

Встреча обычного вещества, с собратом другой полярности — это вам не шутка!

Ну да ладно. Это даже, если честно сейчас не особенно важно.

Ферма была расположена в долине между холмами Сомерсетшира. Старомодный

каменный дом окружали сараи, загоны для скота и другие дворовые строения.

Над его входной дверью красивыми старинными цифрами была высечена дата

постройки: 1673; и серый, на века сложенный дом был такой же неотъемлемой

частью пейзажа, как и деревья, под сенью которых он укрывался.

Арлин открыла дверь спальни, мягко шурша шелковым платьем, шагнула в

узкий проход, разделявший две двуспальные кровати. Яркий свет второй

половины солнечного дня лишь двумя=тремя тонкими лучиками прорывался сквозь

плотно задернутые шторы.

Пошла сельдь.

Она не появлялась в этих краях семнадцать лет; с 1909 года ее здесь почти не видели, но нынешним летом она пришла. Точно щедрое солнце засияло над местечком! Да, от этих удивительно капризных созданий, ютящихся на большой глубине, как раз и зависит судьба человека.

За окном стояла холодная сырая ночь, а в небольшой гостиной на вилле Лейкснэм шторы были задернуты и ярко горел огонь в камине. Отец и сын сидели за шахматами. Отец, поглощенный какими-то радикальными идеями относительно игры, так рискованно поставил короля, что даже пожилая седая дама, сидящая с вязанием у огня, не смогла удержаться от комментария.

Подбитые гвоздями подошвы с хрустом давили осколки стекла, которыми

предусмотрительный могильщик утыкал кладбищенскую ограду. Трое парней

вскарабкались сюда по приставной лестнице, и тени их плясали в лунном свете,

высекавшем зеленые искры из бутылочных осколков.

Отец прикоснулся ко мне, и я открыл глаза. Он стоял у кровати в темноте. Я почувствовал его руку на плече, и мозг мой тут же пробудился, хотя тело, похоже, продолжало спать.

— Джимми, ты проснулся? — спросил он.

— Да.

— Тогда одевайся.

— Хорошо.

Самые обычные вещи наводят на меня страх. Солнечный свет. Резкие тени на траве. Белые розы. Дети с рыжими волосами. И имя Гарри. Самое обычное имя.

Он твердо знал одно: сейчас настали худшие времена. Клин клином вышибают, а страх - страхом. Поэтому, когда набирающее высоту воздушное судно, вспарывало небесную твердь, он счел лучшее погрузиться в сиюминутный, здешний страх перед катастрофой, распадом, небытием, мгновенным забвением.

Сегодня вечером, уже собираясь войти в дом, я увидел на мостовой двух

маленьких девочек, чинно игравших в мяч, напевавших одну старинную

девчоночью считалку. Душа у меня ушла в пятки, кровь бешено заколотилась в

правом виске, и я знал, что - пропади все пропадом - но я шагу не ступлю с

этого места, пока они не закончат.