Между строк

В этом выпуске Лев Оборин обсуждает с поэтом и литературоведом Полиной Барсковой большое стихотворение Ивана Елагина — одного из ведущих авторов второй волны русской эмиграции. Как постоянный у Елагина мотив звёзд связывается с трагической историей его семьи — расстрелом отца, поэта Венедикта Марта, жизнью под немецкой оккупацией, бегством на Запад? Звёзды с государственных флагов, погасшие звёзды надежды, звёзды, говорящие о глубине и тайне мира — обо всём этом Елагин пишет в своей центральной вещи.

Над выпуском работали:
Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Иван Елагин
«Звёзды»
https://poemata.ru/poets/elagin-ivan/zvezdy/

1953
 

К 130-летию Георгия Иванова: в этом выпуске Лев Оборин и Валерий Шубинский обсуждают позднее стихотворение поэта, который лучшие свои вещи написал во второй половине жизни. Почему спартанский царь Леонид умер за голубых комсомолочек, при чём здесь консерваторы Леонтьев и Тютчев, как Иванов работает с цитатами из классиков и современников — и как стихи важнейшего поэта эмиграции связаны с его отношением к Советской России?

Над выпуском работали:
Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Георгий Иванов
«Свободен путь под Фермопилами…»

Свободен путь под Фермопилами
На все четыре стороны.
И Греция цветёт могилами,
Как будто не было войны.

А мы — Леонтьева и Тютчева
Сумбурные ученики —
Мы никогда не знали лучшего,
Чем праздной жизни пустяки.

Мы тешимся самообманами,
И нам потворствует весна;
Пройдя меж трезвыми и пьяными,
Она садится у окна.

«Дыша духами и туманами,
Она садится у окна».
Ей за морями-океанами
Видна блаженная страна:

Стоят рождественские ёлочки,
Скрывая снежную тюрьму,
И голубые комсомолочки,
Визжа, купаются в Крыму.

Они ныряют над могилами,
С одной – стихи, с другой – жених…
…И Леонид под Фермопилами,
Конечно, умер и за них.

1957

В новом выпуске «Между строк» Лев Оборин обсуждает с литературоведом Ильёй Кукулиным самое известное стихотворение поэтессы, убитой нацистами в 1942 году: написанное свободным стихом трагическое любовное послание человеку, о чьей гибели на войне Елена Ширман не успела узнать. Почему Елена Ширман выбрала такую форму, чем «Последние стихи» (на самом деле не последние) отличаются от других её вещей — и каким образом они смогли дойти до читателей?

Над выпуском работали:
Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Елена Ширман
«Последние стихи»
https://wikilivres.ru/Последние_стихи_(Ширман)

1941

К 90-летию Геннадия Айги: в новом выпуске «Между строк» Лев Оборин обсуждает с поэтом и переводчиком Алёшей Прокопьевым стихотворение 2003 года и то, как в нём сказываются главные особенности поэтики Айги. О чём это — о прощании или о продолжении? Какую роль у Айги играют снег, лес, поле? Как работают в его стихах фольклорное и национальное — и как они связаны с Целаном и барокко?

Над выпуском работали:
Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Геннадий Айги
«Снова — в снега»

А вы запеваете — а я удаляюсь
постепенно в снега (как когда-то: фигурою
темнеющей в сумерках
где-то всё дальше) и сломанная доска выступает
там — средь развалин
в брошенной хижине (пели шептались
потом
плакали очень давно — а оказывается
для
счастья немало) и далее лес
словно
во сне
открывается — и вы запеваете
(хотя — и не надо бы
ибо ведь всё уже кончено)
вы продолжаете
(а ведь и без нас глубоко уже зреет
золотом поблёскивая
вечность)
вы продолжаете
всё приглушённее
петь

2003

В новом выпуске Лев Оборин обсуждает с филологом и культурологом Константином Богдановым знаменитое стихотворение Игоря Северянина: его изучают в школе, оно говорит о доброте и сентиментальности, оно может быть близко и ребёнку, и академику, и Владимиру Маяковскому. Как работает этот простой и моментально запоминающийся текст — и так ли уж он прост? Можно ли назвать «В парке плакала девочка», о котором Богданов написал и опубликовал целую книгу, лучшим стихотворением Северянина, как оно соотносится с репутацией и славой поэта — и почему именно такая тройка действующих лиц (девочка, папочка и ласточка) обеспечивают стихам успех?

Над выпуском работали:

Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Игорь Северянин
«В парке плакала девочка» 

Всеволоду Светланову

В парке плакала девочка: «Посмотри-ка ты, папочка,

У хорошенькой ласточки переломлена лапочка, —

Я возьму птицу бедную и в платочек укутаю»...

И отец призадумался, потрясённый минутою,

И простил все грядущие и капризы, и шалости

Милой, маленькой дочери, зарыдавшей от жалости.

1910

В новом выпуске «Между строк» Лев Оборин говорит с филологом Михаилом Свердловым об одном из самых известных советских стихотворений — «Смерти пионерки» Эдуарда Багрицкого. Понимали ли те, кто включал эти стихи в школьную программу, о чём в них на самом деле говорится? Кто ведёт борьбу за пионерку накануне её смерти — и как в этом стихотворении работает древняя мифологическая основа? Наконец, верна ли заманчивая идея о перекличке «Смерти пионерки» с другим страшным, но не таким серьёзным стихотворением — «Карасём» Николая Олейникова?

Над выпуском работали:

Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Эдуард Багрицкий
«Смерти пионерки»

Текст стихотворения тут:
https://ru.wikisource.org/wiki/Смерть_пионерки_(Багрицкий)

1932

В этом выпуске Лев Оборин и Варвара Бабицкая обсуждают одну из картотек Льва Рубинштейна — и говорят о том, как устроен рубинштейновский метод и что такое московский концептуализм (а ещё — почему его называли романтическим). Почему поэт перечисляет именно сны, а не что-нибудь другое? Как Рубинштейн перерабатывает Набокова — и свои собственные ранние тексты? Это вообще о сновидениях — или о литературе, или о жизни и смерти?

Над выпуском работали:

Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

В выпуске использовано авторское чтение Льва Рубинштейна, записанное для проекта «Арзамас» (https://arzamas.academy/mag/1010-rubinshtejn). В оформлении использована фотография Сергея Леонтьева, сделанная для проекта InLiberty.

Лев Рубинштейн
«С четверга на пятницу»

Текст здесь: 
http://www.vavilon.ru/texts/rubinstein/1-4.html

1985

В новом выпуске «Между строк» Лев Оборин разговаривает с поэтом Русланом Комадеем о написанном в 1986 году «Землетрясении в бухте Цэ» — одном из самых известных стихотворений поэта-метареалиста Алексея Парщикова. Как читать это эротико-мистическое стихотворение, почему в нём постоянно меняется ритм, можно ли идентифицировать бухту Цэ — и какие ассоциации даёт дата создания текста? И что же такое метареализм и его основной троп — метаметафора, она же метабола?

Над выпуском работали:

Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало
 

Алексей Парщиков
«Землетрясение в бухте Цэ» 

                                Евгению Дыбскому

Утром обрушилась палатка на

меня, и я ощутил: ландшафт

передернулся, как хохлаткина

голова.
 

Под ногой пресмыкался песок,

таз с водой перелетел меня наискосок,

переступил меня мой сапог,

другой — примеряла степь,

тошнило меня так, что я ослеп,

где витала та мысленная опора,

вокруг которой меня мотало?
 

Из-за горизонта блеснул неизвестный город,

и его не стало.
 

Я увидел — двое лежат в лощине

на рыхлой тине в тени,

лопатки сильные у мужчины,

у неё — коралловые ступни,

с кузнечиком схожи они сообща,

который сидит в золотистой яме,

он в ней времена заблуждал, трепеща,

энергия расходилась кругами.

Кузнечик с женскими ногами.

2008
 

Отвернувшись, я ждал. Цепенели пески.

Ржавели расцепленные товарняки.
 

Облака крутились, как желваки,

шла чистая сила в прибрежной зоне,

и снова рвала себя на куски

мантия Европы — м.б., Полоний

за ней укрывался? — шарах! — укол!
 

Где я? А на месте лощины - холм.
 

Земля — конусообразна

и оставлена на острие,

острие скользит по змее,

надежда напрасна.

Товарняки, словно скорость набирая,

на месте приплясывали в тупике,

а две молекулярных двойных спирали

в людей играли невдалеке.
 

Пошел я в сторону от

самозабвенной четы,

но через несколько сот

метров поймал я трепет,

достигший моей пяты,

и вспомнилось слово Rabbit.

И от чарующего трепетания

лучилась, будто кино,

утраченная среда обитания,

звенело утраченное звено

между нами и низшими:

трепетал Грозный,

примиряя Ламарка с ящерами,

трепетал воздух,

примиряя нас с вакуумом,

Аввакума с Никоном,

валуны, словно клапаны,

трепетали. Как монокино

проламывается в стерео,

в трепете аппарата

новая координата

нашаривала утерянное.

Открылись дороги зрения

запутанные, как грибницы,

я достиг изменения,

насколько мог измениться.

Я мог бы слямзить Америку —

бык с головой овальной, —

а мог бы стать искрой беленькой

меж молотом и наковальней.

Открылись такие ножницы

меж временем и пространством,

что я превзошёл возможности

всякого самозванства —

смыкая собой предметы,

я стал средой обитания

зрения всей планеты.

Трепетание, трепетание...
 

На бледных холмах Азовья

лучились мои кумиры,

трепетали в зазоре

мира и антимира.

Подруги и педагоги,

они псалмы бормотали,

тренеры буги-вуги,

гортани их трепетали:

«Распадутся печати,

вспыхнут наши кровати,

птица окликнет трижды,

останемся неподвижны,

как под новокаином

на хрупкой игле.

Господи, помоги нам

устоять на земле».
 

Моречко — паутинка,

ходящая на иголках, —

немножечко поутихло,

капельку поумолкло.
 

И хорда зрения мне протянула

вновь ту трепещущую чету,

уже совпадающую с тенью стула,

качающегося на свету

лампы, заборматывающейся от ветра...

А когда рассеялись чары,

толчки улеглись и циклон утих,

я снова увидел их —

бредущую немолодую пару,

то ли боги неканонические,

то ли таблицы анатомические...
 

Ветер выгнул весла из их брезентовых брюк

и отплыл на юг.

1986

В новом выпуске «Между строк» Лев Оборин обсуждает с поэтом, филологом, историком блокадной литературы Полиной Барсковой стихотворения Геннадия Гора — автора, чьи блокадные стихи были открыты только в 2000-е и перевернули представление о том, как можно было писать о ленинградской катастрофе. Как получилось, что незаметный, «навеки напуганный» Гор стал важнейшим поэтом Блокады, можно ли отделить в его стихах реальность от жуткой фантасмагории, справедливо ли считать его «последним обэриутом»?

Над выпуском работали:

Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Кирилл Кулаков, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало

Геннадий Гор

***

Здесь лошадь смеялась и время скакало.

Река входила в дома.

Здесь папа был мамой,

А мама мычала.

Вдруг дворник выходит,

Налево идёт.

Дрова он несёт.

Он время толкает ногой,

Он годы пинает

И спящих бросает в окно.

Мужчины сидят

И мыло едят,

И невскую воду пьют,

Заедая травою.

И девушка мочится стоя

Там, где недавно гуляла.

Там, где ходит пустая весна,

Там, где бродит весна.

1942

К 150-летию Валерия Брюсова: в этом выпуске «Между строк» Лев Оборин обсуждает с филологом, приглашённым профессором Принстонского университета Олегом Лекмановым позднее брюсовское стихотворение из сборника «Mea». Откуда к Брюсову, вечному первопроходцу, пришла идея вложенности миров, которую обсуждали и серьёзные физики, — и как она согласуется с ленинским диаматом? Каково было в 1920-е годы положение Брюсова, принявшего Октябрьскую революцию основоположника символизма, и почему в конце жизни он стал заново учиться у младших поэтов?

Над выпуском работали:

Ведущий — Лев Оборин
Монтаж — Герман Семин, «Подкастерская»
Музыка — Сергей Дмитриев
Дизайн — Светлана Цепкало


Валерий Брюсов
«Мир электрона»

Быть может, эти электроны —
Миры, где пять материков,
Искусства, знанья, войны, троны
И память сорока веков!

Еще, быть может, каждый атом —
Вселенная, где сто планет;
Там всё, что здесь, в объеме сжатом,
Но также то, чего здесь нет.

Их меры малы, но всё та же
Их бесконечность, как и здесь;
Там скорбь и страсть, как здесь, и даже
Там та же мировая спесь.

Их мудрецы, свой мир бескрайный
Поставив центром бытия,
Спешат проникнуть в искры тайны
И умствуют, как ныне я;

А в миг, когда из разрушенья
Творятся токи новых сил,
Кричат, в мечтах самовнушенья,
Что бог свой светоч загасил!

1922