Чтение

Внутри палатки было жарко и душно. Хестлер снял пальто и присел на корточки - не самая удобная поза в мире, может быть, но зато находящаяся в полном соответствии с законом, который требовал, чтобы хотя бы одна нога все время находилась на земле, а голова была бы выше талии. Хестлер вспомнил инцидент, происшедший много лет назад, когда один бедняга без палатки умудрился заснуть стоя.

Джеймс Планкетт - "Плач о герое":

«Мистер О'Рорк распахнул дверь класса в тот самый миг, как брат Куинлан собирался открыть ее изнутри. Они вздрогнули от неожиданности, столкнувшись пороге, и пожелали друг другу доброго утра. Хотя мистер О'Рорк встречался с братом Куинланом ежедневно чуть не всю свою жизнь, он одарил его широкой, какой-то деланной улыбкой и прокричал приветствие с сердечностью, способной заморозить в жилах кровь»…

Ведущий Евгений Стаховский читает рассказ Симона Кармиггелта – «Удивительная книга»:

«На приеме я был представлен одной даме, счастливая наружность которой придала моему "очень приятно" известную двусмысленность. Но она не обратила на это ни малейшего внимания, ибо по прихоти судьбы она была начисто лишена чувства юмора. Она немедленно обрушила на мою голову целую публичную библиотеку. Не прошло и пяти минут, как мы уже наперебой восторгались Бальзаком и Камю - любо-дорого смотреть!..»

Ведущий Евгений Стаховский читает рассказ Редьярда Киплинга – «Ложный рассвет»:

«Мужчина вряд ли сумеет добраться до правды в этой истории, хотя женщины иногда потихоньку судачат о ней после танцев, убирая на ночь волосы и сравнивая количество своих жертв. Естественно, от мужчин тут мало толку. А потому историю эту придется рассказывать так, как она выглядела со стороны... почти наугад... И, может быть, даже неверно»...

Ведущий Евгений Стаховский читает рассказ Джерома К Джерома - "Увлекающаяся натура":

"Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Я приподнялся в постели и стал напряженно вслушиваться. Мне показалось,

что кто-то пытается пробить наружную стеку молотком, завернутым в войлок.
"Грабители!" - решил я (все, что случается в этом мире после часа ночи,

мы склонны приписывать грабителям) и задумался, почему взломщики решили, в

буквальном смысле слова, взламывать дом, что, по-моему, является способом

весьма странным, медленным и неудобным"...

Ведущий Евгений Стаховсий читает рассказ Стивена Кинга - "Газонокосильщик":

"Несколько последних лет Гарольд Паркетт всегда ужасно гордился

аккуратно подстриженным газоном перед своим домом. Купив однажды большую,

выкрашенную в серебряную краску газонокосилку "Лонбой", он скрупулезно

следил за тем, чтобы его газоны никогда не оставались неподстриженными.

Подстригал их один парень, живший неподалеку от него в том же квартале -

всего по пять долларов за каждую подстрижку"...

Ведущий Евгений Стаховский читает рассказ Клиффорда Саймака – «Машина»:

«Он нашел эту штуковину в зарослях черники, когда бегал искать коров. Сквозь высокие тополя уже просачивались сумерки, и он не смог хорошенько ее разглядеть, да и нельзя ему было тратить много времени на то, чтобы рассматривать ее. Дядя Эб уже злился на него за то, что он упустил двух телок, и, если он станет их долго искать, дядя Эб обязательно опять возьмется за ремень, а с него на сегодня уже хватит»...

Ведущий Евгений Стаховский читает рассказ Тэцуо Миура - «Пресс-папье из окаменелого угря»:

«У меня есть одна окаменелость. Тонкая палочка длиной около сяку (Сяку — мера длины, 30,3 см.). Это окаменелый угорь. Ни рта, ни глаз, никакого подобия плавников. На вид обыкновенная каменная палка. И если бы хозяин Красной гостиницы не объяснил мне, что это окаменелый угорь, я бы сам и не догадался»...

Лев Николаевич Толстой не любил поэзию. Он считал, что поэты вынуждены постоянно изворачиваться и лгать в угоду рифме. Что всякое стихотворение, таким образом, есть система натяжек, что по-настоящему глубокая и важная мысль поэтическими средствами выражена быть не может, что подлинное назначение поэзии - будить в сердцах людей дурные страсти. Серенада и патриотический гимн - равно растлительны.

Ведущий Евгений Стаховский читает «Рассказы о Толстом» Константина Победина:

"Музыку модного немецкого композитора Вагнера Толстой терпеть не мог по причине ее пошлой, надувной грандиозности. Слухи об этом дошли до Вагнера, и тот, чтобы как-то скрасить невыгодное о себе впечатление, прислал Льву Николаевичу небольшую аккуратную посылочку и письмо на русском (!) языке:

"Дорогой Лео, Мой отдаленный славянский Брат
!

Дерзаю написать Вам по-русски в Знак Уважения к тому, что Вы этот Язык прославили во всем Мире, где только возможно. Спешу развеять Ваши Отзывы обо Мне как о горделивом Сверхчеловеке. Я такой же, как и Вы, не чуждый ничего земляного"...