Чтение

И настал День Гнева. Содрогнулось небо от звуков труб. Вздыбились, стеная, выжженные скалы и грохочущей лавиной рухнули. Раскололся свод небесный, и в ослепительном блеске явился белый престол. Исходили от него громы и молнии, и подле стояло семь величественных фигур, облеченных в чистую и светлую льняную одежду, опоясанных по персям золотыми поясами. И каждый держал в руках дымящуюся чашу... Из сияния, окружавшего престол, раздался громкий голос...

На железнодорожном мосту, в северной части Алабамы, стоял человек и смотрел вниз, на быстрые воды в двадцати футах под ним. Руки у него были связаны за спиной. Шею стягивала веревка. Один конец ее был прикреплен к поперечной балке над его головой и свешивался до его колен...

"Линия состоит из множества точек, плоскость - из бесконечного множества линий; книга - из бесконечного множества плоскостей; сверхкнига - из бесконечного множества книг. Нет, решительно не так. Не таким more geometrico должен начинаться рассказ. Сейчас любой вымысел непременно сопровождается заверениями в его истинности, но мой рассказ и в самом деле - чистая правда"...

"Край мира огорожен на совесть, но не создана еще изгородь, которая могла бы задержать мальчишку. Джонни перебросил рюкзак и веревку через частокол и начал карабкаться сам. Наверху были три нитки колючей проволоки. Он зацепился рубашкой за шип и с минуту дергался, пытаясь освободиться. Затем он легко спрыгнул на траву по ту сторону частокола"…

Это чувство я испытываю постоянно уже многие годы, но с особой силой - 9 мая и 15 сентября.

Впрочем, не только в эти дни оно подчас всецело овладевает мною.

Как-то вечером вскоре после войны в шумном, ярко освещенном "Гастрономе" я встретился с матерью Леньки Зайцева. Стоя в очереди, она задумчиво глядела в мою сторону, и не поздороваться с ней я просто не мог. Тогда она присмотрелась и, узнав меня, выронила от неожиданности сумку и вдруг разрыдалась.

В шесть они построились.

Было еще темно.

Они стояли напротив ящика. На нем было расстелено знамя. На знамени лежало распятие. Рядом с распятием - книга.

Светили прожекторы.

Вечно Хуанита таскает меня в кино. Мы посмотрели уже миллион фильмов, и все

о войне и о солдатах. Там красивые парни умирают очень аккуратно, и раны

совсем их не портят, а прежде, чем загнуться, они успевают пролепетать

последний привет какой-нибудь куколке, которая ждет их дома и с которой в

начале фильма у них серьезные разногласия из-за того какое платье она должна

надеть на вечеринку в колледже...

Когда в большом зале штаба фронта адъютант командующего, заглянув в

список награжденных, назвал очередную фамилию, в одном из задних рядов

поднялся невысокий человек. Кожа на его обострившихся скулах была

желтоватой и прозрачной, что наблюдается обычно у людей, долго

пролежавших в постели...

Пожалуй, я нисколько не солгу, если скажу, что в го время не было у нас более светлой минуты, чем та, когда безусый солдат полевой почты вручал очередной номер «Правды» с новым отрывком из шолоховского романа «Они сражались за Родину»...

Прошлой осенью, еще на Десне, когда мы ехали вдоль левого берега ее, у нашего «виллиса» спустил скат, и, пока шофер накачивал его, нам пришлось с полчаса, поджидая, лежать почти на самом берегу. Как это обычно бывает, колесо спустило на самом неудачном месте — мы застряли около наводившегося через реку временного моста...